Книга Эволюционер из трущоб. Том 4, страница 37 – Антон Панарин

— Оксаночка, прошу. Заходите, я покажу вам мою проблему, — улыбаясь, сказал судья и пропустил девушку в номер.

Прикусив нижнюю губу, Оксана вплыла в люкс, крутанулась вокруг своей оси, так, что волосы невероятно красиво блеснули в свете хрустальной люстры. Судье на ум пришла мысль «вот с такими оторвами я и хочу провести остаток жизни». А дальше произошло то, о чём он так мечтал. Девушка сняла пиджак и отбросила его в сторону, следом полетела рубашка. В лицо судьи тут же уставились аппетитные груди.

— Думаю, я знаю, о какой проблеме вы говорили, — томным голосом сказала Оксана и пошла в наступление.

По дороге к Скрипову она сняла с себя юбку, чулки, и осталась в одном нижнем белье. Рука девушки скользнула по штанам судьи.

— Ого. Какой огромный, — сказала Оксана, прижавшись грудью к судье и поцеловала его в шею.

Мускусный запах тут же ударил в ноздри Скрипова, и он задрожал от возбуждения. Прихватил Оксану за затылок, впился в её пухлые губы. Девушка издала страстный стон, руки судьи шарили по её груди, бёдрам, но постепенно страсть угасала, а перед глазами всё поплыло. Егор Елисеевич попытался поднять руку, чтобы протереть глаза, но рука висела, словно плеть.

— Что происхо… — выдохнул Скрипов и безвольной куклой рухнул на персидский ковёр.

Оксана безразлично посмотрела на парализованного судью и открыла входную дверь. У двери стоял уже знакомый швейцар. Он безразлично мазнул по точёной фигурке девушки и вошел в номер, заперев за собой дверь.

— Помогите… — простонал Скрипов так тихо, что сам не услышал собственного голоса.

— Здравствуй, папаша. Ты просил выпить за тебя? Ну, так я выпью за покой твоей души, — улыбаясь, сказал швейцар, подошел к книжному шкафу и потянул на себя книгу под названием «Вечный покой».

Шкаф отъехал в сторону и Скрипов увидел небольшую комнатку, в центре которой стояла ванна, от которой тут же хлынул химический запах. Стало так страшно, что он попытался закричать, но не смог. Оксана к этому моменту вновь оделась, а заодно достала из-под кровати два костюма химической защиты. Один отдала швейцару, а второй напялила сама.

— Я за ноги, ты за руки, — сказал Оксана, надевая противогаз.

— Как скажешь, радость моя, — пробубнил швейцар, которого было едва слышно из-под фильтра.

Парочка схватила Скрипова за руки и за ноги, а после отнесла к ванне с кислотой. По пути они уронили его на грязный кафель комнаты и судья больно ударился затылком об пол. Больно⁈ Осознание того, что он не может шевелиться, но всё чувствует, сводило с ума, но проклятое тело не двигалось.

— Егор Елисеевич, вам привет от Императора. Он желает вам поскорее добраться до адского котла, в котором и варятся предатели. В добрый путь, — пробубнил швейцар, и Скрипова зашвырнули в ванну с кислотой.

Пока судья задыхался от жуткой боли, разъедающей его тело и разум, в соседних комнатах не спеша растворялись и его охранники. Император всегда щедр к своим подданным. Но не всегда щедрость является именно тем, чего подданные ожидали.

* * *

С неба прямо на нас нёсся гигантский поток огня. Времени бежать в подвал уже не было. Я схватил ребят, затащил их под дубовый стол и собрался выплеснуть весь имеющийся запас маны, как вдруг…