Книга Эволюционер из трущоб. Том 3, страница 69 – Антон Панарин

— Мы что, в прицепе поедем? — удивилась мама.

— Не переживай. Тебе понравится, — улыбнулся Гав и протянул Елизавете Максимовне руку.

Капитан и мама вышли из дому, а я с тяжелым сердцем побрел за ними. Вот не хотелось мне обратно, но Гав прав. Сейчас пансионат — самое безопасное для меня место. Сперва нужно набраться сил, а уже потом искать вольную волю. Капитан запер следом за мной дом, повесил амбарные замки на сарай и баню, а после вышел за калитку.

— Ну, ты чего скуксился? — спросил у меня Гав. — Знал же, что рано или поздно лафа закончится.

— Знал. Но надеялся, что закончится она поздно, а не рано.

— Ну, Мишань, скажи спасибо и за эти три года. — Гав положил мне руку на спину, подвёл к прицепу автомобиля и открыл дверцу, пропуская меня и маму внутрь.

А он не врал. В будке было очень даже ничего. Точнее, не так. Будка была шикарной! Потёртый кожаный диван с ремнями безопасности слева. Толстые бронированные стены. Сверху освещение, а справа небольшой столик и холодильник. Да, эта будка, конечно, была не пятизвёздочным отелем, но совершенно точно это лучшая будка, в которой мне когда-либо приходилось ездить!

Кстати, отец смог меня удивить. Не названный отец, в смысле, Гав; сейчас я говорю про Архарова. Я был уверен, что он прямой, как гвоздь! Идёт напролом и пробивает любые препятствия, несмотря на сопутствующий ущерб. А ты погляди-ка. Шифруется. Специальный транспорт сделал для перевозки важных персон. Не удивлюсь, если он и сам на таком порой катается.

С улыбкой на лице я запрыгнул на диван, попрыгал по нему и вынес вердикт. Удобно! Следом я залез в холодильник и сглотнул слюну от увиденного. Три палки колбасы, два вида хлеба, сырочек, масло сливочное 82,5%, кефир, а ещё банка варёной сгущёнки, правда, она была уже открыта, ну и ладно. Плесени нет, а значит, сгущёнку я точно съем!

После вчерашнего забега по разлому я так ничего и не ел, нужно набить желудок и завалиться на боковую. Уверен, пансионат встретит меня новыми вызовами, и к ним нужно подготовиться хотя бы физически.

— Миша! Ты чего в холодильник без спроса полез? — пожурила меня мама.

— Пусть отъедается. Там все продукты для вас и закуплены, — остановил её Гав, зыркнул на водилу, и тот, молча кивнув, сел в машину. Капитан посмотрел Елизавете Максимовне в глаза, прижал к себе и крепко поцеловал. Так они и стояли пару минут, как будто старались запомнить этот момент. Потом Гаврилов отстранился и шепнул. — Лучше тебя никого не было в моей жизни.

— Что значит, не было? — возмутилась мама, нахмурив бровки, и промурлыкала. — Теперь ты от меня так просто не отделаешься, котёнок специального назначения.

Услышав это, я прыснул со смеху, едва не выплюнув кусок колбасы, который только что успел откусить. Ну всё служивый, ты попал.

— А ты чего уши греешь? — строго спросил Гав. — Моську отвернул к холодильнику — и жуй молча.

— Как пликажеф, товалищ капитан! — выкрикнул я, продолжая жевать.

Гаврилов улыбнулся и нехотя подтолкнул Елизавету Максимовну в сторону будки.

— Надеюсь, мы ещё встретимся, — сказал он на прощание.

Мама села на диван, пристегнулась ремнём и ответила капитану, закрывающему за нами дверь.

— Ты главное выживи, а судьба нас сама сведёт.

В её голосе было столько ласки и надежды, что я едва не прослезился. А то на глазах Гава я таки заметил слезинку в момент, когда дверь захлопнулась. Мама отвернулась от меня и тихонько засопела. Плачет. Я прислонился головой к её плечу и сказал: