Книга Эволюционер из трущоб. Том 3, страница 46 – Антон Панарин

В дом влетел воробей, приземлился на тушу твари, после чего изменил свою форму, приняв мой облик. Я бросил мимику нож, и он принялся резать крысиный хвост. Отсёк его под самый корень, после чего направился на улицу, а я, не желая приближаться к туше, на всякий случай вылез в окно.

Я направил Мимо в сторону зеленоватого тумана, уж очень было интересно, что это такое, и что произойдёт, если забросить в него органику. Мимик приблизился к облаку и швырнул в его центр крысиный хвост. Пару секунд ничего не происходило, а потом из-под крысиной кожи проросли зелёные побеги и попёрли в рост, а сам же хвост стал усыхать прямо на глазах. Растения выпили из него все соки.

Ого! А если бы я не успел затормозить и влетел в туман на полном ходу? Боюсь, моя история на этом бы и закончилась. Чёрт! Забыл самое важное. Вернул мимика в дом, чтобы он вырезал у крысы из груди Слезу Мироздания. Прошло немногим больше минуты, и Мимо с недовольной физиономией выбросил из окна нож, перепачканный кровью, полотенце и крошечную сферу, похожую на жемчуг.

Внутри сферы плескалась молочно-белая жижа, по которой пробегали голубоватые всполохи искр. Оболочка жемчужины — мягкая настолько, что страшно её раздавить. Подобрал с земли нож и вытер его о синеватое полотенце с вышитыми на нём облаками. На ткани осталась красноватая полоса. Зачем мне полотенце, спросите вы? Ну надо ведь каким-то образом коллекционировать доминанты.

Полотенце тут же отправилось в пространственное хранилище, а жемчужину я убрал в карман. Ну, что я могу сказать? При первом приближении, могу смело сказать, видал я в этом мире существ и пострашнее. Да, мне придётся не сладко, если на меня нападут сразу три или четыре твари, но по одиночке я их раскидаю без особого труда. По крайней мере, так будет до тех пор, пока у меня есть мана. А маны…

Я прислушался к себе и понял, что исчерпал почти половину резервуара. Похоже, зря игрался с трансформацией мимика. Ну, зато теперь я знаю, насколько опасны аномалии не из книжек, а, можно сказать, видел всё собственными глазами.

Я перевёл взгляд на противоположную улицу. Три дома были разбросаны по округе и лежали ровным слоем обломков, перемолотых взрывами. В эту прореху виднелось кладбище, в центре которого клубилось белёсое облако высотой около двух метров.

— Разлом, — улыбнулся я.

Именно так он был изображен в книге, которую я читал в пансионате. Почему-то аномалии зачастую имели довольно низкий цветовой профиль. К примеру, термическая аномалия визуально выглядела, как красновато-оранжевые искры, изредка вспыхивающие на уровне пары сантиметров от земли. А вот разломы поднимались вверх, порой даже на десятки метров, в зависимости от их ранга.

Разлом, который видел я, был первого ранга. По-хорошему я добыл то, что хотел, и нужно уходить… Эх… Как там говорил Гарик? Кажется «жадность фраера сгубила». Зыркнув по сторонам, я побежал на противоположную сторону улицы.

Екатеринбург.

Поместье Архарова.

В детскую спальню сквозь приоткрытые шторы просачивались солнечные лучи. За окном пели птички, а в комнате пахло детской присыпкой. Тут и там лежали сотни разнообразных игрушек. Плюшевые мишки, машинки, солдатики. Совершенно не ясно, зачем они новорождённому, но так уж захотелось его матери.