Книга Эволюционер из трущоб. Том 3, страница 18 – Антон Панарин

Мама вошла следом за мной во двор, задвинула за собой засов и повела меня в дом, который было не узнать. В коридоре слева появилась прихожая со шкафом и обувницей. Судя по всему, их совсем недавно выстругали из дерева — ещё запах такой смоляной. Из сосны, что ли? Пройдя дальше, заметил, что у кровати стоят две тумбочки, напротив окна — комод с зеркалом, и на кухне — раскладушка.

— Это Стасик на работе с мужиками договорился, — с гордостью заявила мама.

— Поди, всю залплату отдал за это богатство? — спросил я.

— Да нет. Под лавкой в бане нашел десяток колец, продал, и денег как раз хватило на покупку мебели.

Зараза! Разграбил мой тайник. Хотя я сам виноват. Нужно было лучше прятать. Так-то колец не жалко, я бы и сам их отдал, кроме одного. Был там перстень с драгоценным камнем. Вот камушек я хотел Галине скормить, но немного не успел. А ведь эволюция Гали была так близка, если, конечно, одного камешка хватило бы для улучшения голема, в чём я крайне сомневаюсь.

— Молодец. Хозяйственный, — уважительно сказал я и направился в сторону кухни. Залез на лавку и стал стучать кулаком по столу. — Блинчики! Блинчики! Блинчики!

— Хи-хи. Сейчас всё будет, мой хороший, — засмеялась мама и стала накрывать на стол.

Она вытащила из ещё тёплой печи блины и пирожки, а после поставила их рядом со мной. Блинчики обильно сдобрила мёдом, налила полную кружку брусничного морса и села напротив меня. Всего пара минут и кухня наполнилась вкуснейшим ароматом мёда, варенья и свежей выпечки. Я смотрел на эти кулинарные шедевры и давился слюной, ведь в больнице кормёжка была, мягко говоря, так себе.

Первыми уничтожению подверглись пирожки с вареньем. Мягкая сладковатая сдоба исчезала со страшной скоростью. Я кусал, запивал морсом, и снова вгрызался в тесто. Первый, второй, третий пирожок. Началась отдышка, из-за приближающегося переедания.

Отодвинул тарелку с пирожками и принялся поедать блины. О, боги. Как же сладко! Гречишный мёд добавил блинам лёгкую горчинку, от чего они стали ещё вкуснее. Я слопал пять блинов и понял, что если продолжу есть, то либо лопну, либо меня вырвет. Выпив последний глоток морса, я с облегчением выдохнул и посмотрел на умиляющуюся маму.

— Спасибо, мамуль, очень вкусно. Ик! — сказал я и непроизвольно икнул.

— На здоровье, мой хороший. — Мама встала из-за стола, подошла ко мне и обняла. — Я так рада, что ты вернулся.

— Я тоже лад, — ответил я, прижавшись к ней головой.

— Слушай! У тебя такие отличные друзья! — восторженно выпалила мама, сменив тему. — Игорь с ребятами принесли нам пятьдесят яиц, трёх несушек и одного петуха. А ещё две тушки копчёной рыбы и мешок зерна. Теперь у нас есть собственное хозяйство. Курочки яйца каждое утро несут. Стасик сказал, сделает курятник, и будем из яиц цыплят выращивать.

При этих словах глаза Елизаветы Максимовны непроизвольно загорелись. Княжеская дочка попала в реалии сельской жизни, чему была несказанно счастлива. А как иначе? Только сейчас она ощутила свободу. Пусть и на краткий миг.

— Мам, а кто такой Иголь? — спросил я.

— В смысле? Ну этот, как его? Крест, — вспомнила мама.

— Так он же Галик, — усмехнулся я.

— На самом деле, он Игорь. Просто зовёт себя Гариком, так как это звучит круче. Мужественнее. Гарик! — пояснила мама, вскинув вверх кулак.