Книга Эволюционер из трущоб. Том 3, страница 102 – Антон Панарин

Кажется, этот приём назывался кимура. Почему он называется так, даже не спрашивайте, я не знаю. Знаю только то, что он согнул мою руку в локте, сделал рычаг и стал выворачивать моё предплечье так, что болью прострелило в плечо. Да, вот такая хитрая гадость. Боль была довольно острая, несмотря на то, что у меня имелась доминанта третьего уровня «Повышенный болевой порог».

— Сдавайся, а то травму получишь, — прорычал здоровяк.

— Я? Травму? Пффф. Напугал, — рассмеялся я, кривясь от боли.

Травму я, конечно, мог бы получить, если бы у меня не было доминант «Крепкие сухожилия» третьего уровня и «Гипермобильность суставов» второго. В итоге парень пыжился, тратил силы, рычал, а я, словно гуттаперчевая кукла, выгнулся в дугу, полностью израсходовав его амплитуду движения.

— Да какого чёрта? — возмутился парень, и в этот момент я решил, что пора побеждать.

Тренер не говорил о том, что нельзя хватать за мизинец, а значит, это разрешено. Свободной рукой схватил здоровяка за мизинец и выкрутил его так, что тот взвизгнул от боли и ослабил захват. Этого мне хватило, чтобы подобрать ноги и пнуть ими парня в грудь, но не для того, чтобы оттолкнуть, нет. Мне лишь нужно было немного пространства, тем более, куда его оттолкнёшь? Я ведь по-прежнему держу мизинец противника.

В следующую секунду я забросил ноги на руку оппонента и вышел на рычаг локтя. Парень, мягко говоря, обалдел от такого поворота событий, ведь он был уверен, что одолеет меня без труда. Да я и сам чувствовал близкую победу, но силёнок мне не хватало.

Бугай напряг руку и согнул её в локте, подтягивая меня к себе. Уверен, он собирался второй рукой достать до своей кисти, сцепить руки в замок и вырваться из захвата. Но это не входило в мои планы. Размахнувшись левой ногой, я опустил пятку вниз, прямиком в пах противника.

— Сука… — пропищал парень и согнулся в три погибели.

Вся его мощь испарилась за жалкое мгновение, и я с лёгкостью выломал его мускулистую руку. Кривясь от боли, бугай постучал по мату. Поединок завершился, а ко мне направился тренер.

— Красава. Находчивый. Но у нас так не дерутся. Во всяком случае, до двенадцатого года обучения. Так что больше не делай так. — Вроде и похвалил, а вроде и укорил меня Магомед. Тренер улыбнулся и протянул мне огромную пятерню, в которой едва не перемолол мою кисть. Видимо, решил болью закрепить знания в моём мозгу.

— Как скажете, тренер, — улыбнулся я через боль, и хватка Магомеда тут же ослабла.

— Рад, что мы поняли друг друга.

Тренер ушел, я же помог противнику подняться.

— Надеюсь, без обид? — спросил я у амбала.

— Да какие тут обиды? В реальном бою никто правила соблюдать не будет. Это я дурак, не надо было продолжать болевой, от которого толку никакого. Лучше бы забил тебя локтями. — Здоровяк беззлобно улыбнулся, но по коже всё равно пробежали мурашки.

Краем глаза я заметил, с какой потрясающей скоростью движется Прохоров. Артём уклонялся от града ударов, не оставляя ни единый выпад без ответа. Казалось, что и соперник у Прохорова довольно силён, но его атаки летели в пустоту, а Артём раз за разом вколачивал в голову оппонента увесистые удары. На двадцатом или тридцатом ударе, парень упал на пятую точку и отказался продолжать. Силён, зараза.

Завыла сирена, и я направился на занятие по практической стрельбе. На этот раз нам выдали воздушки и позволили пострелять по мишеням. Тренер похвалил меня за то, что выбил десять из десяти на пятнадцатиметровой дистанции. А как не выбить? Мы с Гавом три года стреляли на улице, где был ветер и листик постоянно колыхался. А тут всё статично. Легкотня.