Книга Эволюционер из трущоб. Том 2, страница 30 – Антон Панарин

' Доминанта «перепончатые лапы» интегрирована'.

— Я что, по-вашему, утконос? Или… Или… Кто там ещё с перепонками? Жаба? В пелелаботку это дельмо!

«В пользу какой доминанты вы желаете переработать „перепончатые лапы“?».

— В пользу контлоля маны!

«Выполнено. Доминанта „контроль маны“ заполнена на 27%. Для развития способности желаете переработать ещё одну доминанту?».

— Нет. Этого достаточно.

Кристалл перепончатых лап лопнул и осыпался, заставив кристалл контроля маны засиять немного ярче. Хммм… Это настоящая проблема. Я каждый день упражняюсь в расширении каналов маны, но от этого навык практически не растёт. Хорошо, если один процент в неделю прибавляется.

При этом генома от твари едва хватает, чтобы добавить жалкие десять процентов. И чем сильнее я разовью имеющиеся доминанты, тем больше ресурсов и времени потребуется для их улучшения в дальнейшем. Впрочем, это было бы не такой большой проблемой, если бы у меня был доступ к разломным существам.

Вот только соваться сейчас к аномалии глупость несусветная. Погибну, как пить дать. И на открытой местности галька меня не спасёт, как и магия льда. Маны может мне и хватит для того, чтобы убить одно существо, а если твари нападут группой, как сегодня? Что делать тогда?

Сил тщедушного тела едва хватает, чтобы с трудом справляться с малышнёй в возрасте пяти лет. И то, если набросятся толпой, то без магии я не отобьюсь. А жаль. Очень хотелось бы поскорее окрепнуть и вырваться из пансионата. Сейчас, если и подвернётся такая возможность, то, сбежав, я не смогу вытащить маму.

А если и вытащу, то что дальше? Стану для неё обузой, и ей придётся трудиться с утра до ночи, чтобы меня прокормить? Паршивая перспектива, особенно в свете того, что я лишь недавно сумел улучшить её условия проживания. Из чертогов разума меня вывел мощный шлепок по щеке, я даже подскочил от неожиданности.

— Малый! Очнись! — кричал лекарь, который вытаскивал меня на носилках с песков арены. — Во! Глаза открыл, уже дело. — Он встряхнул меня за плечи, а после усадил на край кушетки и посветил в глаза. — Чё вырубился-то снова? Переволновался что ли?

Беглым взглядом окинув комнату, я понял, что тут не один. Петров лежит на соседней койке и ему накладывают швы на ногу. Рядом сидит Юлия Ильинична и дышит сквозь маску кислородом из баллона. Фух. Вроде, все целы.

Я почувствовал сильный зуд между пальцев рук и ног. Опустив взгляд, обнаружил там засохшую плёнку, прилипшую к коже пальцев, и, пока лекарь не заметил последствия мутации, решил устроить для него театр одного актёра.

— Дядинька, я патирял сазнание патаму что нидаидаю! Очень кушать хочется! — я посмотрел на него максимально жалостливым взглядом и сложил руки перед грудью в молебном жесте.

— А-ха-ха! Да кому ты заливаешь? Я ж знаю, что ты на первом месте рейтинга и жрёшь от пуза, — рассмеялся лекарь и, осмотрев меня с ног до головы, добавил. — Хотя ты тощий, как щепка. Может, у тебя глисты?

— Нет у меня никаких глистов, — возмутился я.

— Ха-ха! Гляди-ка и дефект речи мигом пропал. Ладно, дуй отсюда, без тебя хлопот хватает.

— А можно вас на минутку? — заговорщически шепнул я, наклонившись к врачу, когда он приблизился я прошептал. — Можно меня освободить от закалки?

— Чего? Нет конечно, — хмыкнул врач.