Книга Не грози Дубровскому! Том 13, страница 80 – Антон Панарин

Ловким движением я схватил её и поднёс к лицу. Фигурка в форме человека. Мгновение — и она пытается, словно оригами, сложиться в нечто другое, но я держу крепко и у Нобунаги ничего не выходит. Тем временем тело парня, окутанного лозами, начинает пробуждать собственную душу. Ещё минута — и он очнётся. А я очень не хочу ничего ему объяснять.

— Ну что, Нобу-сан? Прогуляемся? — хищно улыбнувшись, спросил я.

— Отпусти меня, выродок! Я разорву тебя на части! Выпью душу! — заголосила бумажная фигурка голосом, больше похожим на шелест листвы.

— Да неужели? — я отпустил тормоза и позволил хору душ вырваться на свободу. Глаза загорелись мертвенно-бледным пламенем, отчего бумажка в моих руках стала дрожать.

— К-к-кто ты такой? П-п-пощади! — пискнул Нобунага.

— Не беспокойся, ты будешь жить долго. Но такая жизнь тебе не понравится, — сказал я, шагнув в портал.

Мы переместились в Дубровку. Местные жители праздновали завершение войны. Всюду висели разноцветные флажки, горели фонарики, несмотря на то, что была поздняя ночь, дети носились по улице и радостно кричали. Мимо меня пронеслась толпа десятилеток, за которыми пыталась угнаться девочка лет семи. Но ей не удавалось этого сделать, из-за плюшевого мишки.

Медведь был огромен. Примерно метр в высоту. Из-за этого чудовища девочка вечно спотыкалась и всеми силами старалась не упасть. Когда она пробегала мимо меня, я преградил ей путь.

— Милая, подаришь мне медведя?

— Святой? — прошептала она и кокетливо стрельнула глазками. — А если подарю, то ты благословишь меня?

— Не только благословлю, но и сделаю тебе отличный подарок.

— Держите! — тут же согласилась девочка и всучила мне мишку.

— Умница, — улыбнулся я. — Обратись к Злате, она выдаст тебе пятьдесят купонов, сможешь скупить все сладости в городе и поделиться ими с ребятами, которые не будут от тебя убегать. А ещё, я покажу тебе один фокус. — Я подмигнул девчонке и перевёл взгляд на замолкшую бумажную фигурку.

— Ой, как здорово! А что за фокус? Я фокусы очень люблю! У меня братик, кстати, тоже фокусник! Он умеет отрывать себе палец, а потом возвращает его на место! Жуть! — принялась тараторить девочка.

— Я сделаю твоего мишку живым. Хочешь? — спросил я и увидел, как девочка начала кивать, как заведённая.

— Хочу! Конечно хочу! А он будет разговаривать?

— Обязательно будет.

Тук. Тук. Тук. Мир теряет краски, последнее, что я слышу, это проклятья, вырывающиеся из пасти Нобунаги. Это всё, на что он способен. Вырываю его душу из бумажной куклы и пересаживаю плюшевому медведю. Вношу пару правок, делая так, чтобы он не мог умереть, но чувствовал боль.

А заодно вношу небольшое условие в его прогнившую душу. Каждый раз, когда он будет сквернословить, жаловаться или говорить что-то мерзкое и злое, он будет испытывать ощущения сравнимые с купанием в ванной, наполненной кислотой. Кроме того, я установил печать фиксации, чтобы перемещение в новое тело, стало невозможным. Теперь он навечно останется любимой игрушкой детей Дубровки.

Тук. Тук. Тук. Возвращаюсь в реальность и вижу изумлённые глаза девочки, она тянет руки, но не ко мне, а к медведю.

— Ты живой? — спрашивает малютка.

— Дубровский! Сучий… А-а-а!!! Ах ты подо… А-а-а!!! — Медведь орёт от боли, хватаясь лапками за грудь и голову. Но со стороны это выглядит забавно.