Книга Не грози Дубровскому! Том 12, страница 86 – Антон Панарин

— Вадим Иннокентьевич, вызывали? — спросил я, открыв дверь.

— Заходи, присаживайся. — Трифонов указал мне на кресло, перед которым на столе стояла дымящаяся кружка.

— Это то, о чём я думаю? — расплылся я в улыбке.

— Ага, чай твой чёртов. Не понимаю, как вы эту мочу пьёте, — фыркнул Трифонов. — А вот тебе две пиалки с печеньем и с конфетами. Ты ж мне всю плешь проешь, пока не получишь желаемое.

— Аха пвоем, — сказал я, запихнув в рот конфету и отпил тёмный ароматный напиток. — Чёрный, высокогорный? Балдёж.

— В сортах дерьм… В сортах чая я не разбираюсь. Ладно, я тебя вызвал не просто чаи погонять.

— А для того, чтобы устроить мне нагоняй? — спросил я и потянулся за новой конфетой.

— Можно было бы, но разве это тебя исправит?

— Никак нет, товарищ штабс-капитан.

— Вот и я так думаю. Просто бездарно потеряю остатки нервов и времени. Держи. — Трифонов подтолкнул ко мне лист с гербовой печатью.

— Оферевная грамофа? — спросил я, увлечённо чавкая.

— Виктор Игоревич, ну ты чего мелешь? Присмотрись. Самим императором подписано! Это приказ о награждении, — возмутился Трифонов и начал читать с бумажки. — Дубровскому Виктору Игоревичу объявлена благодарность от лица империи и лично императора Кречета Петра Алексеевича, за заслуги перед отечеством. Граф Дубровский награждается орденом мужества первой степени. — Оторвавшись от приказа, он посмотрел на меня. — Гордись! Не каждый удостаивается такой чести!

— Аха. Пафибо. Повефу эту бумафку в фортире и буду любофася. — Я проглотил конфету и добавил. — Лучше бы вот таких конфет прислали мне, я был бы намного более счастлив. Кстати, и конфетки, и чай — высший класс. Не зря я вас всё это время пинал.

— Виктор, ну что за выражения? И ещё, тебе прислали не только приказ, а ещё и орден скоро доставят. Ты уж не потеряй его, будь добр.

— Как скажете. Когда привезут железячку, звякните, я закину её на дальнюю полку, пусть пылится, — безразлично бросил я.

— Эх, нет в тебе трепета перед отечеством, — вздохнул Трифонов.

— А нефиг перед ним трепетать. Надо своими силами делать его лучше. От охов и вздохов жизнь лучше не станет.

— А я бы гордился, — мечтательно сказал Вадим Иннокентьевич.

— Так, давайте, я вам эту безделушку подарю?

— Ты что⁈ Разве так можно?

— А разве — нет? — ответил я вопросом на вопрос.

— А я не знаю… — немного растерялся Трифонов и добавил. — Может, и можно.

— Значит, решено. Моя награда остаётся у вас. Считайте, что вы меня воспитали, взрастили в рядах истребителей, а я так вас отблагодарил, — усмехнулся я и потянулся к Гру. В зелёном свечении на секунду показался силуэт бога, который понял без лишних слов, что нужно обчистить шкаф Трифонова. Деревянные руки распахнули дверцы, схватили пакет с печеньем и ещё один — с конфетами, после чего растворились в воздухе, как будто их и не бывало. — Вадим Иннокентьевич, если это всё, то я пойду. Без угощенья сидеть не интересно.

Трифонов обернулся на яркую вспышку, но ничего там не обнаружил.

— Чертовщина какая-то… Так это, а чего ты говоришь что угощений нет? У меня целый шка… — Трифонов подошел к шкафу и открыл дверцу, увы, конфетами там только пахло, да и то запах скоро выветрится. — Я же покупал четыре килограмма, зная то, какой ты проглот… — растерянно сказал Вадим Иннокентьевич, посмотрев на меня.