Книга Не грози Дубровскому! Том 12, страница 81 – Антон Панарин

— Виноват. Так что мы будем делать с Дубровским?

— Будем любить и жаловать. По крайней мере до тех пор, пока он играет на нашей стороне. — Император подумал минуту и добавил. — Данила Андреевич, раз уж он такой же сумасброд как и ты, то я хочу знать о нём всё. Каждый шаг, что думает, что делает, с кем общается. Я должен понимать, что у него на уме.

— Сделаем, ваше высочество, — кивнул Орлов и направился на выход, но император его окликнул.

— И ещё. Поговори с Бзжезинским. Объясни, что он получит нашу поддержку и станет новым герцогом в обмен на лояльность.

— Пётр Алексеевич, я уже поговорил. Он согласен.

— Замечательно. Тогда можете начинать подготовку к коронации, — улыбнулся император.

Граф скрылся за дверью, император встал из-за стола и подошел к окну.

— И всё же интересно, куда подевался герцог и вся военная верхушка Кракова? Не могли же они просто исчезнуть. Дубровский. Фокусник чёртов, — усмехнулся император и открыл окно, чтобы впустить в комнату немного прохлады.

* * *

— Раз уж вы тут, то давайте договоримся, что Ершова во всё это не будем впутывать, — попросил я.

— Да я его уже попытался впутать. Но так паршиво голос у него звучал во время моего звонка, что я решил перезвонить ему в другой раз, — сказал Лев.

— Ну, теперь вы знаете, почему он так паршиво звучит. Ладно. Раз уж вы тут, пойдёмте, покажу вам, как цветут и пахнут поля вокруг прохода в иной мир.

Улыбнувшись, я призвал Клювика и мы полетели за реку, в место, откуда вырывалась скверна. Сначала скверна захватывала по одному метру земли в пять часов, потом метр в три часа. А сейчас за час скверна могла отожрать уже с десяток метров, из-за чего приходилось постоянно отодвигать войска.

Да и скверна была необычной. Чувствовалось, как она поглощает ману из окружающей среды. Она, словно вьюнок-повилика, выпивала землю досуха и перенаправляла полученную энергию к двери. Я пытался окутать дверь повиликой и откачать ману обратно, но ничего не вышло. Полагаю, как только скверна соберёт нужный объём энергии, дверь откроется и начнётся вторжение.

Сделав кружок над чёрным пятном, мы приземлились у его границ. Смрадное дыхание разложения проникло в ноздри. Запах был специфическим и вонял не только серой, но и имел химический оттенок, от которого тут же начинала кружиться голова. Картаполов вдохнул ароматы альпийских лугов и едва не выблевал содержимое желудка.

— Твою мать, — скривился Михаил, сдерживая рвотные позывы.

— Да, Михаил Евгеньевич. Вот так нынче пахнут мои владения. По крайней мере, их часть.

— Может, попробовать выжечь эту гадость? — спросил Лев.

— Твой отец пытался. Ничего не вышло. Но если думаешь, что у тебя выйдет лучше, то вперёд, — улыбнулся я, указав рукой на скверну.

— Если отец не справился, то у меня и вовсе нет шансов.

— Эх, Лев Львович. Нужно больше верить в собственные силы, иначе главой рода тебе не стать. Твой папаша уже предлагал мне возглавить ваш род. Я, конечно, отказался, но ты же понимаешь, что он передаст дела только сильному и самоуверенному. А ты что-то в последнее время подразмяк. Кьяра на тебя плохо влияет.

— Ха-ха! Готов спорить, что он из койки с ней не вылезает, — заржал Оболенский, и Лев тут же толкнул его в чёрную жижу. Гриша вляпался в неё обеими ногами и резко отпрыгнул назад. — Эй! Это же новые туфли. Ну вот, придётся выбросить, — обиженно сказал Оболенский, пытаясь вытереть подошву о траву.