Книга Не грози Дубровскому! Том Х, страница 87 – Антон Панарин

— Колясик ё-моё! Чё ты пациентами разбрасываешься? А ежели головой рубанут кого? — посетовал Петренко, пока его напарник пытался унять одного из новеньких, который резко начал брыкаться.

Второй пациент оказался калекой и сопротивления не оказывал.

— Да если тебе нос свернут, то я горевать не буду. Хы-хы, — усмехнулся бугай и вышел, закрыв за собой дверь.

— Ну и козёл, — выругался Петренко, закончив перевязку. — Да твою мать. Опять с кляпами привезли? Видать, будет весёлая у нас ночка. Насладимся, так сказать, безумно весёлым пением. Ха-ха.

Напарник шутку Петренко не поддержал, вместо этого сбил буйного с ног и сел сверху. Поднял с пола папку с бумагами, плюнул на палец, перевернул лист и зачитал.

— Пациент номер одна тысяча семьсот один. Богомолов Даниил Константинович, диагноз — помешательство. Эт ты у нас Богомолов что ль? — спросил санитар и влепил буйному подзатыльник, отчего тот стал вести себя ещё агрессивнее. Перевернув страницу, он прочитал больничную карту второго помешанного. — Пациент номер одна тысяча семьсот два. Барон Огнёв Илья Максимович, диагноз — помешательство. Хренасе! Петруха, тебе сегодня везёт на баронов. Один покусал, привезли второго, который тоже может покусать, если у него, конечно, есть зубы.

— Да иди ты! — выругался Петренко и за шиворот потащил по земле барона Огнёва.

Он доволок его до одиночной палаты, она же камера, и, выдернув кляп, зашвырнул внутрь. Пациент не спеша поднялся и подошел к прутьям, что-то постоянно шепча.

— И этот бормочет. Да твою ж налево, — устало выдохнул Петренко и прислушался. Вроде бы Огнёв шептал «Братик, я не предавал», хотя хрен поймёшь на самом деле.

— Ага, вот этого полудурка и закину налево. Как раз камера освободилась. Ну-ка, открой дверь, — санитар зашвырнул Богомолова в камеру, и тот тут же принялся биться головой о стены, прутья и безумно орать. — Хорошо, что я с собой беруши взял. Как знал, что будет шумно, — санитар направился обратно к столу чтобы допить чай, а по пути остановился у клетки, где сидел бывший штабс-капитан Лавров. — Ну чё, Лавруха? У тебя новый друг! Ха-ха.

Санитар ударил Лаврова открытой ладонью по лбу и, хохоча, пошёл дальше. Вот только Лаврову было плевать. Он сорвал голос и не мог даже шептать. Только хрипел, смотря в пустоту. Зато Плющов всё ещё шептал без остановки, пуская слюну и выпучив глаза:

— Чудовище. Чудовище. Чудовище.

От любования новой обувкой меня отвлёк звонок Ершова.

— Доброго дня, Василий! Как дела? — Бодро спросил я, продолжая смотреть на коричневые носы ботинок. Да, заправленные под брюки делового костюма они смотрелись по-идиотски, но если в них заправить брюки… То тоже по-идиотски. Засада. Теперь нужно найти подходящую под ботинки одежду.

— Алло! Виктор, ты тут? — послышался голос Васи, и я понял что снова провалился в мысли и совершенно его не слушал.

— Да, извини. Отвлекли. Что ты говорил?

— Звоню, чтобы напомнить о то, м что ты согласился на заключение военного союза. Отец отправил к тебе курьера с документами, вот только куда их везти непонятно. Курьер приехал на пепелище твоего особняка и до сих пор ждёт там.

— Не проблема. Сейчас пошлю кого-нибудь забрать бумажки.

— Отлично. А то он уже назад ехать собрался. Кстати, а что насчёт модернизации наших рудников?