Книга Не грози Дубровскому! Том Х, страница 45 – Антон Панарин

— Сквуквота, — протянул Квазар, закинув руки за голову.

— Ну не всё же вам геройствовать. Я тоже хочу мечом помахать, — хмыкнул я, плюхнулся на живот и пополз вверх по пригорку.

На полях возилась сотня пленников. Пропалывали грядки, удобряли, поливали. А за ними наблюдали два десятка бойцов, едва заметных в отблесках факелов.

— Работай шустрее, выродок! — выплюнул один из охранников и врезал рабу такую затрещину, что тот рухнул на землю лицом вниз.

Остальные надсмотрщики также позволяли себе оскорблять и избивать пленников. Да и судя по состоянию рабов, их никто не жалел. А даже наоборот. Из них выжимали последние соки.

— Пойду отолью, — сказал один из охранников, предупредив своего коллегу, и отошел всего на всего на пять метров в сторону.

Струя зажурчала на всю округу.

— Как же хорошо, — простонал охранник, а в следующую секунду его захлестнули какие-то жгуты, спеленав по рукам и ногам, а заодно зажали рот.

Охранник мычал, но его никто не слышал, так как шелест травы заглушал издаваемые им звуки. Лозы подтащили бедолагу ко мне, и я заглянул ему в глаза.

— Я это ты, а ты — это я. Хотя нет. Тебе мной никогда не стать, — ухмыльнулся я, использовал артефакт сменив внешность, а после сбросил оплетённого охранника в овраг, где сидели Ода и Квазар.

— Ханагаки! Ты чё там травой шелестишь? — выкрикнул кто-то.

— Да отвали ты! Дай посрать! — ответил я, не спеша топая в сторону крикуна.

На мой возглас охранники ответили едкими комментариями:

— Смотри в штаны не навали. А то темно, как у ёкая в заднице, — послышался писклявый голос слева.

— Ханагаки, я тут змей видел, осторожнее там. Хи-хи, — ехидный тон раздался совсем близко, но я не разглядел его обладателя.

— Шел поссать, а в итоге испугался темноты и в штаны нагадил, — добавил кто-то издалека.

— Да завалитесь вы! — рявкнул я, поддерживая атмосферу взаимных оскорблений. — Если решу нагадить в штаны, то, пожалуй, навалю кучу именно в ваши портки, пока спите. Хе-хе.

— Только попробуй! — снова подал голос пискля.

— А если попробует, то что ты сделаешь? Снова пожалуешься Юридзаве? Ха-ха-ха! — заржал ехидный.

— Юта! Иди нахрен! Это было всего один раз!

Пока они собачились, я вернулся на позицию пленённого мной охранника и стал делать то, что он умел лучше всего. Подойдя к худому как смерть пленнику, я нехотя толкнул его ногой в задницу. Толчок был слабый, но этого хватило чтобы бедолага рухнул на куцые кусты риса.

— Вставай, придурок! Луна ещё высоко! — выругался я, пытаясь сойти за своего.

— Да врежь ему по рёбрам — живо поднимется. Или нет, — посоветовал парень лет двадцати пяти, стоящий от меня в десяти метрах.

— Да ты посмотри на него. От такого удара он ласты склеит, — парировал я.

— Да и хрен с ним. Хозяин найдёт применение его тушке, — хмыкнул парень и засунул промеж зубов травинку.

Вечер длился бесконечно долго. Я наблюдал за муками рабов, которые просто хотели рухнуть на землю и отдохнуть. А ещё лучше поесть. Но ни того, ни другого им не давали. Им доставались только удары и капли воды, которые они жадно пили из ржавых вёдер. Среди рабов были преимущественно мужчины азиаты, но встретил и пару славян.

Славяне были крупнее азиатов и, в отличии от японцев, у них взгляд всё ещё горел. Мужики злобно зыркали на рабовладельцев, из-за чего их били больше, чем остальных.