Книга Не грози Дубровскому! Том VIII, страница 95 – Антон Панарин

Пока я смеялся, мои клоны так же безудержно хохотали, а вот на лицах Тополевых красовалось удивление. Пока он удивлялся я, вскинул над головой клинок света и выкрутил яркость на полную.

Восемь стерильно белых свечений разорвали пространство ослепив моего противника, а в следующую секунду он рухнул как подкошенный вопя от боли.

Пока он был ослеплён, я запустил дубовые листья и они без труда вычислили настоящего Тополева подрубив сухожилия под коленями. Никита Юрьевич силился подняться, но то и дело падал. Я же подошел к нему и хищно оскалившись спросил:

— Вы говорили что бой идёт до первой сломанной кости. Так что вы предпочитаете? Руку или ногу?

Услышав это, он захохотал позабыв про боль. Тополев посмотрел мне в глаза, а после сломал себе мизинец. Признаться я был обескуражен таким признанием поражения. Да и отваги тоже. Не каждый способен причинить себе боль, а тем более сломать палец.

— Проклятье! — Прорычал он отпуская мизинец неестественно выгнувшийся в другую сторону. — Вы и правда нечто! Это пожалуй один из лучших боёв в котором мне когда-либо приходилось участвовать. Но я уверен, что вы не показали даже десятой части своих способностей. — Ухмыльнулся он.

— Готов спорить что и вы не выложились на полную. — Сказал я призвав лозы, которые тут же начали исцелять моего противника.

— О! Как благородно с вашей стороны. — Оценил он мой жест и спросил. — С чего вы взяли что я не выложился на полную?

— Когда вы использовали тополиный пух, могли завершить бой одним ударом. Но зачем-то решили затянуть сражение.

— Признаться я был наслышан о вашем боевом опыте. А так же лично видел что случается с теми, кто несётся на вас сломя голову.

— Вы про штабс-капитана Медяхина? — Хмыкнул я вспомнив дуэль в Москве.

— Про него самого. Вспомнив как вы развалили его на две части, я испугался такой же участи.

— Это не страх, а осторожность. — Поправил я Тополева, дав ему возможность сохранить лицо. — Правда сегодня она вышла вам боком.

Лозы аккуратно сшили сухожилия, остановили кровотечение, а так же подлатали штаны разрезанные под коленями. Да шов вышел паршивый, но я не швея в конце концов.

— Но ведь и вы были близки к поражению. — Сказал Тополев вставая с земли.

— Да, ваши атаки были чертовски быстры. — Слукавил я.

— Вы поняли о чём я. Почему не использовали лозы? Вы ведь их разбросали под всем полем боя? — Спросил он мгновенно заставив себя уважать.

— Заметили мой фокус? — Ухмыльнулся я. — Выходит что у нас боевая ничья?

— Как великодушно с вашей стороны. — Расплылся в улыбке Никита Юрьевич и убрал клинок в ножны. — Но поражение есть поражение. Я лежал на земле, а вы нет.

— О, так это не проблема. — Засмеялся я и упал в густую траву подставив лицо солнцу. Всё равно от костюма остались одни лохмотья.

— Странный вы аристократ. Общаетесь без скрытых мотивов, не боитесь изваляться в грязи, да и люди работающие на вас, исключительно высокого мнения о вашей персоне.

— Кто-то растрепал что я хороший человек? — Задумчиво сказал я и добавил. — Придётся его найти и повесить.

— Пх-ха-ха-ха! Отличная шутка! Но злодей из вас так себе. — Он смерил меня долгим взглядом и продолжил. — Виктор Игоревич, я наслышан о ваших подвигах на поприще медицины, а теперь ощутил ваши навыки целителя на себе. Зашить сухожилия за минуту, да так что ничего не кровит и можно сразу же встать на ноги, на такое способен далеко не каждый лекарь.