Книга Не грози Дубровскому! Том VII, страница 106 – Антон Панарин

— А она мне нравится. Бойкая девчушка. — Ухмыльнулся Тихонович и подлетев ближе сказал. — Разрешите поцеловать вашу ручку.

Юлия без стеснения поднесла к его губам руку, и дядя чмокнул её.

— Смотрю ты перекормил своих птичек. — Озадаченно сказал я, видя, что дядю таскают не гарпии, а настоящие кони. Они выросли до полутора метров, а размах крыльев стал больше двух метров.

— Племяш. Тут такое дело. Я на травку прилёг рядом с ящичком, да уснул. А они падлы крылатые. Всё время жрали. В общем макры кончились. — Тихонович натянуто улыбнулся.

— А у меня тоже есть птички. Фурия и Пандора. — Похвалилась Юлия и тут же призвала своих питомцев.

Увидев подружек, более крупные особи тут же рванули вслед за ними наперегонки. Гарпии верещали, били крыльями, а дядя летел следом и дико голосил.

— Стоять паскуды пернатые! Я вам перья повыдираю! Суп из вас сварю!

— Тихонович! Они голос твой не слушают. Пробуй по-другому! — Выкрикнул я с улыбкой на лице. — Спасибо, что не обратила внимание на его изъяны. — Сказал я, следя за тем, как дядя берёт гарпий под свой контроль.

— А чего на это обращать внимание? Его это ни капли не смущает. А значит он полноценный человек. Тем более ты вон какую повозку для него придумал. — Юлия прильнула к моему плечу.

Дядя костеря гарпий на чём свет стоит, спустился к нам и запыхавшись сказал:

— Юлия, прошу меня извинить за то, что столь стремительно вас покинул. — Пошутил дядя, заставив Юлию хихикнуть и повернувшись ко мне добавил. — Виктор, крайне одобряю твой выбор. Твоя спутница прекрасна.

От этих слов Юлия расцвела и залившись румянцем сказала:

— Вы тоже крайне занятный мужчина.

— В былое время я бы побегал за вашей юбкой. Но увы нет ног, как и молодости. Вы уж извините.

Была в Тихоновиче какая-то магия. Он говорил что-то и это неизменно вызывало или улыбку, или смех. Казалось бы, говорит о тяжелых травмах, но делает это с такой лёгкостью и задором, что невозможно не смеяться.

Полчаса бесконечного веселья пролетели не заметно. А после Юлию утащила Ярослава, обещая показать какой-то омолаживающий крем. Это вызвало у Юли восторг, а у меня недоумение. Что можно омолаживать в восемнадцать лет? В итоге мы остались с Тихоновичем наедине.

— Знаешь Виктор Игоревич. Спасибо тебе. — Задумчиво сказал Тихонович посмотрев в сторону реки. — Я думал, что подохну в той тюрьме, а ты не только вытащил меня из жо… Оттуда. Но ещё и подарил долбанные крылья.

Гарпии стали молотить этими самыми крыльями и поднесли Тихоновича ко мне вплотную. Он ткнулся лицом в мою рубаху, и я понял, что дядька вот-вот разревётся. Пришлось немного поднять ему настрой.

— Слушай. Я вот переживаю, а твои летуны не нагадят мне на макушку?

Услышав это, Тихон Тихонович хрюкнул и заливисто засмеялся.

— Знаешь, я помню тебя совсем другим. Ты всегда был зашуганным доходягой. А сейчас вон какой красавец. Родители бы тобой гордились. — Шмыгнув носом он добавил. — Да чё уж там. Я тобой тоже горжусь.

Он попытался отлететь назад, но хрен я его отпустил. Сдавив дядьку в объятиях, я, улыбнувшись, сказал:

— Я тоже рад, что ты жив. Поможешь мне сделать род Дубровских великим.

— Я? — Удивлённо выпалил он.

— Конечно ты. Не одному же мне отдуваться за весь род. — Хмыкнул я и потащил Тихоновича в сторону теплиц.