Книга Не грози Дубровскому! Том V, страница 98 – Антон Панарин

— Где ты этих красоток откопал? — Спросил я, обнаружив нужные мне продукты.

— Если б я знал, то сегодня же спалил бы этот клоповник. — Пожаловался Оболенский.

— А теперь придётся спалить собственное поместье?

— Видимо да. Но я всё же не теряю надежды, что всё это дурной сон. — Усмехнулся Гриша и приставив палец к губам шепнул. — Тише. Слышишь?

В коридоре гремели шаги, а вместе с ними зазвучали и два хриплых голоса.

— Барончик! Ну это, с днём рождения что ли! Мы ушли. Номера наши у тебя есть, захочешь развлечься, звони!

Спустя минуту дверь грюкнула и Оболенский, испуганно посмотрев на меня, рванул к выходу. Ха! Вот вроде только что умирал от похмелья, а уже накинул на себя покров маны, усиление стихии молнии и быстрее пули очутился у двери захлопнув засов. Гриша вернулся с дурацкой улыбкой на лице.

— Ушли. — Радостно выдохнул он. — Вить, я тебя прошу как друга. Никому не рассказывай о том, что видел.

— Оболенский, да я после такого зрелища едва сдерживаюсь чтобы не выколоть себе глаза. А вспоминать о таком и вовсе не собираюсь. — Сказал я, дочищая последнюю картофелину.

— Вот и славно. — Выдохнул он и откинувшись на спинку кресла закрыл глаза сказав. — Пора кодироваться.

У меня на языке вертелась пара шуток, но глядя на то, как ему плохо, я решил оставить их при себе. Спустя двадцать минут Оболенский сожрал две трети сковороды картошки, выпил крепкого чая и был готов к новым свершениям.

— Завтра в академию идёшь? — Спросил Гриша, едва дыша от обилия съеденного.

— Посмотрим. Нужно раскидаться с накопившимися делами. Может и приду.

— А будем отмечать возвращение блудного Дубровского?

— Ты ещё не наотмечался? — Усмехнулся я видя, как друг быстро отошел от психологической травмы.

— Ну а чё? В академии таких крокодилов нет. Не придётся стыдиться в случае чего.

— За то есть шанс нарваться на нежданную дуэль с отцом опороченной девицы. — Заметил я.

— Что-то я не помню, чтобы тебя это когда-либо останавливало. Но ты прав. С выпивкой пора завязывать.

— Значит прямо сейчас и начнём. — Улыбнулся я и взмахнул рукой.

Из столешницы выросли тонкие лозы и ухватив десяток бутылок со спиртным, одним движением вырвали пробки. Глаза Оболенского округлились, но он ничего не сказал, когда лозы начали выливать пойло в раковину.

— Добро пожаловать в мир трезвости и здравомыслия. — Я протянул Грише стакан морса, и он ударил по нему своей чашкой с чаем.

— Ты главное надолго не исчезай больше. Мне нужен рядом человек, который может меня остановить. А то свобода на меня дурно влияет. — Гриша допил чай и улыбнулся.

* * *

Москва. Апартаменты Плющова.

Плющов любовался в зеркало на оставленный ему ректором полосатый загар. Он не был любителем полосатых купальников, да и в минус двадцать купаться не любил. Вот только его не спросили и нарядили в бурые ожоги, которые сходили слишком медленно, не давая Плющову появиться на людях.

Если бы Константин Ярославович вышел в свет, все вокруг мигом бы задались вопросом. А где фармакологический магнат подхватил такой странный загар? И почему он не избавится от него с помощью своих лекарств. Они ведь лучшие в империи или не так уж они и хороши?

А ещё нашлись бы те, кто насмехался над полосатым аристократом, за глаза называя его арбузом. Этого Плющов боялся больше всего. Такие клички прилипали к аристократам на долгие годы, если не на всю жизнь.