Книга Не грози Дубровскому! Том V, страница 15 – Антон Панарин

Должен сказать это было невероятно. Как будто каждая клеточка моего тела вибрирует, напитываясь вливающейся в меня мощью. Но! Это лишь жалкий кабан. Могу представить, что испытывал Игдра, когда, пожирал богов.

Кстати, я не чувствовал ничего подобного, когда бога пожирал Грувдар. Видимо там я выступал лишь как случайный зритель, которому перепала часть силы. Страшная магия. К ней можно пристраститься и будешь пожирать жизнь врагов не потому, что это требуется, а просто ради удовольствия.

Жизнь кабана оборвалась, он даже усох немного, а я почувствовал, как лозы запечатывавшие раны что-то выдавливает изнутри. Через секунду из ран вывалились не только лозы, но и кусочки свинца, рухнувшие в траву. Пощупав спину, я обнаружил три круглых шрама. Отлично, теперь смерть от кровопотери мне не угрожает.

В этот момент желудок заурчал на весь лес. Видимо заклинание вампиризма не только исцелило, но и разогнало метаболизм. Впрочем, я был голоден ещё до того, как меня ранили.

Знаете, быть магом крайне приятно. Вот сижу я на пеньке и любуюсь как лозы складывают ветки и с помощью трения разводят огонь. Разрывают убитого кабана на части, а после жарят его. Сиди только, контролируй лозы, да давись слюной в ожидании обеда.

Спустя полчаса кабанятина была готова. Конечно, не так вкусно, как в ресторанах, ведь специй нет под рукой, но с голодухи, просто восхитительно. Тем более на остатки маны я вырастил немного помидоров и с ними мясо уже не казалось пересушенным.

Пока я жевал, на запах вышла стая волков. Они наблюдали из далека, но подойти не решались, вместо этого просто рассредоточились по округе в ожидании удачного момента для атаки.

— Нет пёсики. Мне с вами делить не чего. Угощайтесь. — Сказал я, облизывая пальцы и призвал лозу, которая утащила остатки неиспользованной туши глубоко в лес.

Послышался рык десяток глоток и звуки рвущейся плоти. Хорошо, что им теперь есть чем заняться. Я не в том состоянии, чтобы сражаться.

Закончив трапезу, я взял копьё и не спеша двинул к скалистым горам. Над головой шелестел лиственный лес, небо покрылось тучами и пошел мелкий противный дождь. Пока одежда не намокла, я вырастил на её поверхности листья, по которым капли скатывались, вниз не причиняя мне особых неудобств.

Так я брёл до поздней ночи, пока не почувствовал, что частичка Михалыча снова доступна. Ноги уже гудели от постоянных прыжков через брёвна, и я с радостью призвал косолапого, запрыгнув ему на спину.

— Рад, что ты очнулся, дружище. — Улыбнулся я и потрепал медведя за ухо.

Косолапый лишь фыркнул и двинул в сторону скалистых гор. Какой неразговорчивый. Я думал раз он, подал однажды голос, то теперь будет болтать без умолку, но увы это не так.

Ближе к рассвету Михалыч почуял чей-то запах. Не спеша он подошел к дереву и рубанул по нему лапой. Послышался хруст и вскрикнув, вниз рухнула заспанная морда. Если бы я не подхватил этого бедолагу, то он точно бы свернул шею, а так просто был опутан лозами и заброшен на спину косолапого.

Дозорным оказался парень лет двадцати пяти. Мощные мышцы говорили о том, что он либо тренированный боец, либо просто живёт тяжелым трудом. Хотя и судя по тому, что он сумел проспать приближение чёртового медведя, опытным бойцом он точно не был. Зажав ему рот рукой я сказал: