Книга Не грози Дубровскому! Том III, страница 107 – Антон Панарин

— Захотел отстранить от дел?

— Не знаю. Может отстранить, а может захотел, чтобы новый муженёк сломал мою гордость об колено и заставил стать слабой. — Ольга взяла с тарелки кусок рыбьего хребта и кинула в огонь. — Так уж вышло, что жених после первого же знакомства сбежал, поджав хвост. А после и второй, и третий. — Она грустно задумалась и добавила. — Слабаки. — Встав со скамейки она посмотрела мне в глаза и попросила. — Выйди, пожалуйста. Я искупаюсь.

— Хорошо, но, если на тебя нападут, кричи, я помогу. — Ухмыльнулся я и создал лесенку из лоз ведущих в чашу с тёплой водой.

— Сама справлюсь. — За спиной послышался смущённый голос.

Я вышел на улицу и вдохнул ледяной воздух. Квакушки орут, рыба плещется, красота. А ещё матросы вокруг домика рыщут, глазами стреляют. Видать снова жрать помои им не понравилось. Да и ещё бы понравилось, когда из нашего дома такие ароматы разносились. Но предатели другого не заслуживают.

Когда Ольга влезла в купальню, я растворил ступени и стал ждать. Через полчаса она собралась выбраться из чаши, но увы и ах, сама никак не могла этого сделать.

— Виктор! Виктор! — Кричала она, а после нетерпеливо пискнула. — Ну Вить!

Я, улыбаясь, вернулся в дом и увидел торчащую из купели голову. Щёки раскраснелись, волосы облепили плечи, а внимательные зелёные глаза так и сверлят меня.

— Что случилось? — Улыбнулся я.

— Верни ступеньки. — Недовольно буркнула она.

— А что такое? Кто-то украл их? Не порядок. Сейчас поищу. — Я наигранно заглянул под лавки и развёл руками в сторону. — И правда украли. Ну ладно, прыгай, я поймаю.

— Ты совсем сдурел? Куда я прыгну? — Растеряно спросила она.

— Как куда? Мне на руки. — Увидев её возмущенное лицо, я решил зайти с другой стороны. — Ты права. Вот полотенце, прикройся. А я пока новую лестницу создам.

Ольга возмущённо вздохнула, а когда лестница появилась, она перевалилась через чашу и аккуратно начала спуск. Правда спуск вышел невероятно стремительным. Ступени под её ногами превратились в пыль, и девица рухнула прямо в мои объятия. Она испуганно распахнула глаза и рот, а я воспользовался моментом и поцеловал её.

Купчиха стала дёргаться как бешеная, оттолкнула меня и встав на землю, выкрикнула:

— Ты что себе позволяешь⁈

Нежная рука рванула чтобы влепить мне пощёчину, но была перехвачена на полпути. Я потянул девушку к себе, и снова впился в неё губами.

— Хам. Пусти. — Сказала она мягко, уже не сопротивляясь.

— А я и не держу. — Ответил я, дав ей полную свободу, но продолжил при этом целовать.

Оленька томно задышала и схватив за ворот куртки, притянула меня к себе. Уж не знаю про защиту какой чести она рассказывала ранее, но в постельных делах она очень хороша. Оглушительные стоны разносились по округе, её ногти оставляли на моей спине кровоподтёки, я же брал её как хотел и где хотел.

Устав мы падали на кровать, чтобы через минуту снова слиться в клубок бушующей страсти. Представляю каково было матросам, слушающим стоны Ольги. Думаю, их ненависть ко мне выросла до запредельных размеров.

Спустя три часа Ольга окончательно выбилась из сил и попросила пощады. Довольно муркнув она поцеловала меня и прижавшись ко мне попой, уснула. А следом за ней, в сон провалился и я. Правда сон мой был недолог.

У изголовья кровати послышался скрип. Резко открыв глаза, я увидел нож, несущийся к моей глотке.