Книга Лягушонок для Миллионера, страница 32 – Юлия Рябинина

Я коротко киваю, но глаза так и не поднимаю на него. Боюсь он увидит сейчас в них то, что не должен, то что я не могу контролировать.

— До вечера, Надежда Ивановна, — разжимает пальцы, и только когда выходит из кухни я могу свободно вздохнуть.

Я подхожу к столу, беру ручку листок и начинаю писать. Пальцы не слушаются. Отчего выходит почерк корявым.

— Извините. Посмотрите все понятно? — протягиваю листок домработнице. — Волнуюсь немного. Переживаю, что не успеваю с Гришей переговорить.

— Не волнуйтесь. Спокойно отправляйтесь на работу. Если я с чем-то не буду справляться обязательно вам позвоню, — успокаивает меня женщина.

Мы с ней обговариваем еще несколько моментов и я внезапно ощущаю сверлящий спину взгляд. Оборачиваюсь и сразу же натыкаюсь на взгляд Володи. Он нетерпеливо помахивает ложкой для обуви в руках. И как только наши глаза встречаются манит к себе пальцем.

Поджимаю губы. Нет, ну что за человек?! Как можно себя вести подобным образом в присутствии взрослых людей?! Он же в полной мере компрометирует меня. Что теперь подумает домработница? Поцелуй и вот эти движения непонятные?! Как будто я его домашний питомец.

Бросив скупое спасибо домработнице, я пролетаю мимо Владимира и фыркнув выхожу за дверь.

— Ань, вы злитесь? — мы не успели выехать с парковки, а он меня уже достал.

— Нет.

— А почему не разговариваете? — не отстает.

— А должна? — кошусь в его сторону.

Желваки на его щеках дергаются. Сам злится. Значит думает, что должна.

— Нет, — отрицает очевидное. — Но хотя бы можно поговорить.

— Нет, нельзя. Я не хочу, чтобы вы воспринимали наше с вами общение больше чем деловое, — отрезаю резко.

— Ань, прекращай. Разве ты не видишь, что нравишься мне? — неожиданное признание Владимира меня выбивает из колеи и я закашливаюсь от глотка воздуха, зашедшего не в то горло.

— Извините, — откашлявшись говорю, достаю из сумки ежедневник и ручку, — мне нужно для Андрея Валерьевича распланировать день и еще записать несколько телефонов… — бормочу.

— Ань, — парень хватается за край блокнота, дергает его, но я вцепляюсь мертвой хваткой.

— Это не смешно. Владимир Романович! Зачем вы меня смущаете? Или думаете, что я сейчас, такая, потеку и превращусь в лужицу на вашем дорогущем сиденье от благодарности? Так вот знайте: не дождетесь. Я до сих пор считаю, что это вы виноваты во всех моих несчастьях. Соглашусь, что картина со стороны, когда мы с Витькой дрались не для слабонервных, но я могу за себя постоять. По крайней мере брат меня бы не прибил — это точно. Я ему нужна. Ведь кроме меня денег ему больше взять не с кого…

Черт! Я когда это сказала, только после поняла, что зря. Это его не касается. Да и вообще он не сможет этого понять. Ведь у него вряд ли были когда либо подобные проблемы. Богатенький мажор успешных родителей никогда не сможет понять и принять меня такую, какая я есть и нечего выдумывать себя всяких фантастических небылиц, про золушку и принца. Эта история не про меня.

Дергаю сердито головой и отворачиваюсь. Разговор получился странный и неловкий. Подставляя колено, открываю ежедневник и начинаю быстро переписывать туда все заметки со стиков, что были подложены под низ. Обычно я этим занимаюсь с утра, когда прихожу в офис.

— Интересная история. Немного драматичная и я бы сказал жалостливая, — делает заметку Владимир и косится в мою сторону ждет реакцию, а я … я с усилием сдерживаю себя, чтобы не дать ему затрещину. — Но вот знаешь что, Царевна, — сжимаю в пальцах ручку, он решил меня добить? предупреждающе зыркаю в его сторону, — не вижу я тебя во всей этой ситуации жертвой. Непохожа ты на нее. Да и ведешь себя так, словно ты отъявленная хулиганка. Честно, — кладет руку на сердце вжимает.