Книга Лягушонок для Миллионера, страница 27 – Юлия Рябинина

— Извини, Лягушонок, но ты такая забавная, когда волнуешься, — без злорадства отвечает он.

— Прекратите, Владимир Романович, — хмурюсь. — Иначе мне придется отказаться от вашей помощи.

— Даже так? — вскидывает бровь парень и тут же без предупреждение покидает салон.

Быстро обходит автомобиль, я даже глазом моргнуть не успеваю. Подходит к моей двери открывает.

— Вылезай, — командует.

У меня челюсть от удивление выпячивается вперед.

— Что? — хлопаю глазами, неужели ему надоело мое нытье и он решил, что с него довольно.

— Выходи тебе говорю, — очень серьезно произносит парень.

Неуклюже выбираюсь из салона, с Гришкой на руках это доставляет сильное неудобство, встаю перед Владимиром.

— Что? — поднимаю на него глаза.

Парень забирает у меня ребенка (причем выходит это у него так ловко, в одно касание), я даже моргнуть не успела.

— Забери сумку Царевна, — сухо приказывает.

— Эй, постойте, — окликаю его. — Куда вы? А кто будет закрывать машину?

Уже повышая голос кричу удаляющемуся парню.

— Вот блин, — топаю с досадой.

Хватаю сумку и захлопываю дверь. Мгновенно срабатывает сигнализация. Закидываю сумку через плечо и прибавляя шагу пытаюсь догнать Владимира. А он как будто специально только ускоряет шаг, совсем не собирается меня ждать.

Настигнуть парня мне удается только у лифта. Тяжело дыша, я упираюсь плечом в стену, бросаю ношу на пол.

— Зачем вы это делаете? — спрашиваю сквозь рваные выдохи.

— Потому что другого отношения к себе ты не ценишь, — не глядя на меня отвечает. — Я старался быть порядочным, хорошим, но ты это не воспринимаешь, видимо иммунитет за долгие годы проживания в обществе быдла выработался. Вот я и решил тактику сменить.

— Не нужно, — говорю тихо и отвожу взгляд.

В лифте мы поднимаемся молча. Я бросаю на Владимира косые взгляды. Слежу за его лицом, но оно как будто превратилось в маску. Ничего не выражает, как и его взгляд: сверлящий пустоту.

— Та женщина, которую вы встретили возле подъезда: это была моя свекровь, — в звенящей тишине, которой была заполнена кабина, не узнаю свой голос, жалкий, оправдывающийся. Зачем я ему об этом сказала?

— И что из того? — не поворачивая головы спрашивает Владимир.

— Ничего, — включаю заднюю, пускаться в откровения перехотелось.

— Ну и ладно, — пожимает парень плечами.

А у меня от его безразличного тона в груди злость закипела. Он что ничего не понимает? Что ему все разжевывать нужно?

Сжимаю в кулак ручки сумки. Поджимаю досадливо губы. Вот и поговорили. Дура! Зачем я только согласилась с ним поехать? Переночевала бы у Ленки, Витьку бы все равно только завтра выпустили. А я бы за это время, что-нибудь придумала.

Лифт останавливается на тридцатом этаже, двери открываются и я делаю шаг чтобы выйти, но голова неожиданно начинает кружиться. Хватаюсь за стену, ища опору.

— Эй, не отставай, — окликает меня парень, и не оборачиваясь идет дальше.

Перебарываю свое состояние. Делаю несколько глубоких вдохов, прогоняя дурноту. Мое тело от перепада давление покрывается липкой испариной, над губой выступают капельки пота.

— Черт, — бормочу под нос, провожу ребром ладони под носом.

Еле плетусь в том направлении, куда ушел Владимир, волоча за собой тяжелую сумку, которая мне кажется неподъемной.

Господи, что же он за бесчувственная сволочь? Разве не видит, что мне плохо? Можно же и подождать…