Книга Цена измены. Вернуть жену, страница 94 – Юлия Рябинина

— Герман, – одергиваю мужчину, в руках которого моя ладонь. – Я тебе сейчас серьезно говорю, что останусь здесь. Я домой не могу поехать, там отец…

— Ты поедешь ко мне домой, – глухо проронил мужчина, покосился в мою сторону. – С Валерием я разберусь завтра, а пока ты поживешь у меня дома. Там ты будешь в безопасности.

— Но, – обескураженная его заявлением, у меня пропал дар речи. – Это неправильно…

— Не нужно торговаться, Ась. Я все решил.

Обратная дорога была моральна очень тяжелой – думать о чем-либо было невыносимо. Все мысли утонули в каком вязком непроглядном мареве, погружая меня в состояние транса.

Очнулась я только тогда, когда автомобиль поравнялся с моим домом. Инстинктивно глянула на окна. В них горел свет. Душа в груди заныла. В мыслях мелькнул вопрос:что сейчас делает отец? Понимает ли он то, что натворил и теперь последствиям его действий будет смерть мамы?!

Мое сердце забилось чаще. В груди вспыхнула ненависть.. И сказать точно к кому она была направлена я не могла. Безысходность и чувства собственного бессилия заставляли злиться, истязать себя, обвиняя в своей бесполезности. Пришлось прикусить язык, чтобы не попросить Германа остановиться и вернуться в дом, чтобы посмотреть отцу в глаза и кинуться на него с обвинениями.

Но благоразумие взяло верх. Я понимала, что у меня такое чувство лишь только потому, что рядом со мной сидит Герман. Не знаю насколько бы мне хватило смелости, если бы я осталась один на один с этой проблемой.

— Ась, – тяжелая ладонь ложиться на мое колено, горячие пальцы сжимают кожу. – Я со всем разберусь…завтра. Отпусти немного ситуацию, мы сейчас ничего поделать не сможем. Хотя ты же понимаешь, что я ему могу прямо сейчас пойти и свернуть шею, только вряд ли тебе от этого станет легче.

— Не нужно, – качнула головой,резко отвернулась,уперлась взглядом в темноту и замолчала.

Герман прибавил скорость и уже через пять минут мы въехали в широкий и просторный двор. Под ложечкой засосало чувство утраты. Стоило только представить, что я больше не увижу маму, как меня захлестнула грусть. Я съежилась, обхватив себя руками за плечи.

— Холодно? – тут же тишину разрушил густой голос Германа.

— Нет, больно. Не думала, что так все будет. Не верю, что завтра ее может уже не быть, – откровения одно за одним стали срываться с губ.

И тут мне вдруг становится ясно отчего сердце сжимают колючие оковы. Это вина.

Я чувствую себя виноватой в том, что бросила мать и совсем не интересовалась ее жизнью. А когда мы с ней созванивались, постоянно торопилась закончить разговор, ссылаясь на занятость. Я никогда не слушала ее. Не воспринимала ее проблемы. Мне всегда казалось, что мы с мамой, как две разные планеты, которым никогда не суждено вращаться вокруг одной орбиты.

И вот теперь спустя много времени, я понимаю, как сильно была неправа.

Автомобиль останавливается возле входной двери. Герман выбирается из машины и я даже не успеваю моргнуть, как он открывает передо мной дверь и вот уже через секунду я оказываюсь у него на руках. Я тихо охаю, и тут же обвиваю его шею руками, цепляюсь крепко, чтобы не упасть.

— Это лишнее, – шиплю сквозь стиснутые зубы, потому как тело пробирает крупный озноб и я начинаю дрожать. – Я сама могу.

— Ты можешь просто помолчать. Это будет с твоей стороны выглядеть благоразумно, – обрывает меня Герман.