Книга Цена измены. Вернуть жену, страница 47 – Юлия Рябинина

Лишь на секунду задумалась стоит ли отвечать, когда он продолжил:

— Разводись, Ась. От такого урода, ждать каких-то изменений явно не стоит. Такие как он, не изменятся.

— А я, и не собираюсь ждать, – отвечаю резко. – Только… – спотыкаюсь и думаю стоит ли вдаваться в подробности, – … только он не соглашается подписывать документы на развод.

В салоне автомобиля повисает молчание. И с каждой минутой оно становится все напряженнее, тяжелее. Наблюдаю за мужчиной из-под полуопущенных ресниц. Он явно, что-то задумал. И мне это не нравится.

— Герман, – тяну к нему руку, но тот взгляд который он бросает на меня, заставляет отшатнуться.

Черный. Глубокий. Безжизненный. В нем читается смерть.

— Хочешь, я с ним поговорю, – цедит сквозь зубы, сдерживая яростью

— Нет, – отвечаю поспешно, стискивая двумя ладонями ножку букета. – Я разберусь. Сама.

На уровне инстинктов я ощутила, как напрягся Герман, как изменилась энергетика в салоне. В нем стало мало места, теснота начала душить.

Ярость Германа, давила. Я чувствовала её кожей.

Заерзав на сиденье, попыталась отстраниться. Увеличить расстояние между нами. Но неожиданно большая мужская ладонь, накрыла мое колено. Я оцепенела.

— Ась. Ты чего? Разволновалась? Не переживай ты так из-за своего отморозка. Не буду его трогать, раз не разрешаешь, – натянуто ухмыляется, одними уголками губ, пожимает мое колено и сразу же убирает ладонь, оставляя после себя горящий след, который чувствую, даже через ткань брюк.

— Не разрешаю, – выдыхаю.

Больше мне так и не удалось расслабиться. Напряжение не спало даже в тот момент, когда Герман, припарковал внедорожник напротив подъезда.

— Пригласишь на чай? – низким с хрипотцой голосом спрашивает мужчина, склоняясь ближе ко мне.

Неожиданно для себя, отшатываюсь.

— Прости, Герман. Сегодня не могу, – закусываю нижнюю губу.

— Почему? – пальцы мужчины нагло скользят по моему плечу, касаются выпавшей пряди волос и подхватив ее, мужчина накручивает локон на палец.

У меня все трепещет внутри. Я сильно нервничаю.

— А для того, чтобы не пригласить тебя, обязательно должна быть причина? – дребезжащим от волнения голосом, спрашиваю.

Герман задумывается на мгновение. Вглядывается в меня своими черными, до одури пугающими глазами. Его зрачки такие большие, что даже радужки не видно. Лоб немного напряжен. Сердитая морщинка залегла меж бровей, что придает его лицу еще большую суровость. Крылья носа трепещут. Я его сейчас боюсь. Чувствую, себя рядом с ним былинкой. И вдруг понимаю, что такие как он не привыкли к отказам. Такие как он привыкли только брать, подчинять. И если он захочет, то мои сопротивления вряд ли примет к сведенью.

— Ладно, Мышка. Раз не хочешь – настаивать не буду. Да и вижу по твоему слегка помятому личику, что не до меня тебе. Вот, – достает с заднего сиденья тортик, сует мне в руки, – кушай, отдыхай, набирайся сил.

Округляю глаза. Это он меня сейчас, так сказать мягко – уколол?

Остряк, однако!?

— Спасибо за заботу, Герман, но я сладкое на ночь не ем. Берегу фигуру! – отвечаю резко, громко.

Открываю дверь и фурией вылетаю из машины.

— Спокойной ночи! – слышу басистый, насмешливый голос Германа, но не оборачиваюсь.

— Вот гад, какой! –- бормочу под нос. – Личико помятое! Много ты знаешь!