Книга Цена измены. Вернуть жену, страница 30 – Юлия Рябинина

После разговора полицейского с Вадимом, мужчина сразу же привел меня сюда. Указав на стул возле стола сухо приказал “ждать молча”.

Но как только за ним закрылась дверь я тут же вкочила на ноги, “забегала” по кабинету. Меня штормит от эмоций, бушующих в душе. Я страшусь встречи с Вадимом. Я не готова к разговору с ним о том что беременна, потому что он полный неадекват. И что он выкинет в тот момент когда зайдет не знаю, да и знать не хотелось бы.

Подхожу к стулу, сажусь. Вытянувшись в струнку. Застываю. Что же делать?!

Озираюсь по сторонам. Может мне уйти? Ну не заметно?! А вдруг получится?!

Щелчок замка в двери, оглушает. Опоздала.

Зажмуриваю глаза. Мне в макушку словно разряд электрического тока ударяет. Позвоночник становится каменным. Не могу даже шеи повернуть. Я почему-то уверена, что в кабинет зашел Вадим. Выпрямила плечи, выпятила грудь вперед. Сцепила пальцы рук в замок. Поджала пальчики на ногах. Жду.

Инстинкты вопят. А от напряжения, даже над губой выступили капельки пота.

— Эй, – дергаюсь как от удара.

Сердце грохочет будто в него саданул разряд 220.

Резко поворачиваюсь. В дверях стоит Герман.

Я подскакиваю с места.

— Боже! – накрываю рот ладонью. – Что они с тобой…

— Так. Стоп. Стоп.

Мужчина стремительно сокращает расстояние между нами.

По мне же вдруг пробегает волна крупного озноба. Ноги становятся ватными. Неустойчивыми. Оступаюсь. Но Герман во время успевает поддержать меня.

— Ася! – голос холодный, грубый.

Он встряхивает меня. Не сильно, но этого достаточно, чтобы моя голова на плечах заходила ходуном.

— Зачем они тебя так побили? – поднимаю глаза на мужчину, судорожно всхлипнув.

Чувствую, как из уголков глаз полились дорожки горячих слез. В глазах все мутится искажается.  Дрожащими пальцами аккуратно дотрагиваюсь до его разбитых губ. И у меня дыхание сбивается, мурашки диким галопом прокатываются по позвоночнику, а потом бурлящей лавой растекаются по пояснице собираясь внизу живота, когда чувствую, как он целует подушечки моих пальцев.

Его взгляд черный, глубокий, будто бездонная бездна самого океана.

— Так ты так побледнела из-за того, что видишь мое побитое лицо? – ухмыляясь говорит низким, грудным басом.

Я вместо слов просто киваю. Во рту так сухо, что язык к небу прирос и чтобы хоть слово сказать, нужно сначала выпить стакан или нет, два стакана воды.

— Малинка, это лишнее. Если ты думаешь, что мне больно, то спешу тебя разочаровать детка: я уже давно не чувствую боли. Не расстраивайся.

Я не могу спокойно и осмысленно воспринимать его слова. Понимаю, что говорит это лишь для того, чтобы успокоить меня. Разве может человек на лице которого совсем не осталось живого места не чувствовать боли. Совсем?

— Ну, что?! Готова идти домой? – мужчина сплетает наши пальцы опускает руку, тянет меня на себя.

— Но, разве нам можно?

Сухим языком корябающим небо, уточняю. Вскидывая брови.

— А ты сомневаешься?

Качаю головой. Нет. Я в нем не сомневаюсь ни на секунду. И верю ему так же, как себе. Почти.

— Но, разве… Не нужно дождаться следователя? Подписать бумаги? Можно просто иди?

Мне почему-то этот момент совсем не дает покоя.

Герман окидывает меня лукавым взглядом. На его губах играет загадочная ухмылка, а в глазах искриться огонек.

— Давай проверим. Хочешь?