Книга (Не)правильный выбор, страница 4 – Юлия Рябинина

— Анька, я на первый раз матери не скажу, что ты весь день сегодня бездельничаешь! — орёт во всё горло тётя Дуся. В нашем небольшом городке она занимается фермерством. — Но если и завтра будешь работать спустя рукава, то и платить я буду тебе так же!

— Теть Дусь, я работаю, работаю! — кричу ей в ответ и, подобрав с грядки сорняки, иду к компостной яме, а у самой улыбка с губ не сходит, и на душе такая благодать и веселье от того, что снова с Димкой встретимся вечером.

Сегодня пятница, и он обещался приехать с родителями. Ожидание встречи с Димкой настолько щемит душу, что глаза слезятся. После того, как он лишил меня девственности, я поняла, что моя любовь к этому парню возросла в несколько раз.

Ну, и пусть, что сейчас нас расстояние разделяет. Это ненадолго. Через месяц выпускной в училище, и гуд-бай наш убогий городок и эти пресловутые грядки, которые за месяц уже надоели до чёртиков. И здравствует новая жизнь в большом городе. И институт, и Димка.

— Анька, етит твою мать. Ты чего сегодня шальная такая? — рявкнула тётка Дуся мне в спину, я аж подскочила на месте.

— Тёть Дусь, чуть сердце наружу не выпрыгнуло, — повернулась я к ней одним махом.

— Так и мух возле ямы компостной нечего ловить. Иди траву дёргай, а не о красавчике своём мечтай, — бубнит она, а у меня под ложечкой вдруг засосало.

«Откуда она-то про Димку узнала?»

Не твоего он поля ягодка, Анька — вот что тебе тётя Дуся скажет, — как будто прочитав мои мысли, ответила она.

— А вам-то какое дело, тёть Дусь? — вскинулась я. — Или что, завидуете, что не вашей Машке так повезло, как мне?!

Слова слетели с языка прежде, чем я подумала над их содержанием, и я тут же, конечно, пожалела. Но слово не воробей, сказанного назад не вернёшь.

«Дуреха, ты Аня», — обругала я сама себя и взгляд в грядки спрятала.

— За то, что этот парень на Машку внимания не обратил, я свечку пойду в церквушку поставлю, Богородице спасибо скажу, что беду отвела. А ты, Анька, не зазнавайся и гляди не повтори судьбы матери своей, — сказала тётка и ушла, а я, как молнией поражённая, всё стояла, будто парализованная, и слова тёткины пережёвывала.

Что она имела в виду? Что за ересь она несёт? Отец мой умер незадолго до моего рождения. Мне мамка об этом сказала.

* * *

К концу дня, пока возилась на грядках, нещадное солнце напрочь выжгло все мысли из головы, и о разговоре с тёткой Дусей я напрочь забыла. Только культивируемые сознанием мысли о Димке по-прежнему крутились в голове, и между ног всё ярче нарастало сладкое томление от предвкушения предстоящей встречи.

— Аня! — голос мамки выдернул из фантазий.

— Иду, мам. Сейчас, только руки помою! — радостная от того, что этот день наконец-то закончился, я подбежала к крану руки мыть.

— До понедельника, Аня, — прокряхтела тётя Дуся, отсчитывая мне денежку, заработанную за неделю.

— Ага, спасибо, тёть Дусь, — я вытерла руки о подол и забрала деньги. — Вы про Машу не обижайтесь. Я не со зла.

— Иди уже, мать заждалась небось.

Развернувшись на пятках и бросив на прощание «до свиданья», я помчалась к калитке, возле которой ждала мать.

— Вот, мам, тётя Дуся зарплату отдала, — подойдя к женщине, сую ей деньги в руки.

— Да ты моя помощница, — треплет меня мамка по щеке.

— Мам, ну, пойдём, а то мне помыться ещё надо, — суечусь вокруг мамки.