Книга (Не)рабыня для Шейха ада, страница 105 – Юлия Рябинина

— Открой, – Хамас стоял возле тяжелой двери, ведущей в подземелье.

— Господин, – охранник склонился перед Шейхом, – вам нужно сопровождение?

— Нет, Аскар, я сам.

Хамас шагнул на темную лестницу, ведущую вглубь подземного коридора. Понадобилась лишь доля секунды, чтобы зрение привыкло к мраку. Далее уверенными шагами мужчина спускался в полной темноте, не замедляя темпа движения. Через некоторое время он достиг еще одной двери, но та уже была кованная из толстого металла. Она закрывала вход в саму подземную темницу.

Гулкий стук разнесся по пустующим проходам.

— Открывай, – приказал Хамас охраннику, что выглядывал из маленького оконца.

— Господин, – глухой голос послышался из отверстия, и дверь, единожды скрипнув, отворилась, открывая взгляду Хамаса обширное помещение, из которого в разные стороны расходились подземные ходы.

— Шейх-Вайлидэ в каком крыле? – глядя на охранника, спросил Шейх.

— В восточном, Повелитель, – тот загремел связками ключей на поясе. – Вас проводить?

— Нет, я сам, – коротко ответил Повелитель.

Когда ключи оказались в руке у Хамаса, он, развернувшись последовал в восточную часть подземелья. Третья дверь справа, и Хамас отпирает дверь.

Возле стены на лежанке сидит его мать. Волевой подбородок гордо поднят вверх. Темные волосы сплошь пронизаны серебряными нитями. И как раньше он не замечал того, что его мать стареет? Для него она всегда была частью дворца. Он никогда не рассматривал ее как женщину, а только как неотъемлемый атрибут его жизни, который должен служить ему верой и правдой, потому как от счастья Повелителя зависит и счастье ее самой. И вот теперь он смотрит на эту женщину и понимает, что где-то ошибся, где-то допустил промах. Его же мать идет против него. И лишает его возможности освободить не только тело, но и душу от проклятия.

— Зачем? – единственный вопрос, который он хотел ей задать сразу, как только узнал, что мать пыталась отравить Хельгу, но вовремя решил подождать с этим, побоявшись, что не сможет сдержать свой гнев, что обрушит его со всей мощью на голову этой бедной женщины.

Амин, его преданный Амин, как всегда, остудил его пыл, помог принять правильное решение, и вот теперь шейх-вайлидэ томится в темнице.

— Ты меня разочаровал, – коротко ответила она. И этим ответом ввела в ступор Хамаса.

— Очень интересно послушать твою версию происходящего, – Шейх сел на стул, что стоял поодаль от лежанки, сцепил руки в замок. Не хотел, чтобы мать видела, как его трясет от холодного безразличия женщины к тому, что она сделала.

Пустой взгляд шейх-вайлидэ был устремлен в холодную каменную стену. Она будто ушла в себя. Копается, вспоминает прошлое.

Хамас в нетерпении дернулся телом, хотел окликнуть мать.

— Ты похож на своего отца, – проговорила она, видимо почувствовав движение эмоций на тонком плане. – Такой же нетерпеливый, – женщина посмотрела бесцветными глазами на Хамаса, он отшатнулся. – Непривычно видеть меня такой, да? – вопрос, на который она и сама знала ответ. – Пришлось пожертвовать временем своей жизни для того, чтобы сварить зелье для твоей игбал.

— Хадин, – поправил Хамас.

— Игбал, – тут же оборвала женщина и повторила то, что ранее говорила Хельге: – Для того, чтобы стать хадин, она должна родить первенца.