Книга Я (не) прощу тебя. Измена мужа, страница 49 – Юлия Рябинина

— Вы с ума сошли?! – прочистив горло, прошипела.

— Отнюдь. Ты подумай, Ксения, над моим предложением. Хотя для тебя оно и звучит сейчас дико, но на самом деле в этом есть смысл.

— Как по мне, это несусветная глупость, – вставляет свои пять копеек мать. – Даже если брак будет фикцией, зачем еще больше злить Игната? Чтобы у него совсем крыша поехала? Он и без того Ксюшу обвиняет во всех смертных грехах!

— Мама! – обрываю родительницу.

У матери в последние дни совсем с нервами плохо. Болтает, не фильтруя речь.

— Аркадий Романович, – сдерживая дрожь в голосе, обращаюсь к мужчине. – Я крайне признательна вам. Честно. Но глупость с женитьбой я поддерживать не собираюсь.

Прихрамывая, я прохожу мимо мужчины и направляюсь в спальню, мысленно молясь о том, чтобы этот день поскорее бы уже закончился.

— Не торопись давать ответ, Ксюш. Уверен, через несколько дней ты передумаешь.

С этими словами мужчина вышел из номера, оставляя нас с матерью в полном недоумении.

— Мам, закрой дверь на ключ, пожалуйста. Здесь все-таки не проходной двор.

Мать идет к двери, я – в спальню. Мне нужно побыть одной. Нужно переварить все события самой, без лишних слов и подсказок.

Как только остаюсь одна в комнате, закрываю дверь за спиной и перед тем, как сделать очередной болезненный шаг, на несколько секунд застываю. Закрываю глаза, делаю глубокий вдох, прислушиваюсь к внутренним ощущениям. Где-то глубоко слышится пульсирующая боль. Тягучая. Щемящая сердце. Невыносимое чувство.

Резкий выдох с о свистом вырывается наружу.

Тряхнула головой в жалкой попытке прогнать мучительные ощущения тревожности. Подошла к зеркалу. М-да. Видок у меня еще тот, конечно. Удивляюсь себе. Как всего за один чертов день можно было так измотать себя? Потрепанная, с пустым потухшим взглядом, я была похожа на бледное подобие самой себя еще несколько дней назад. И даже дорогое платье смотрелось на мне, как дешевка из какого-нибудь секонд-хенда.

Провожу по лицу ладонями, а потом резко встряхиваю ими, словно бы прогоняя морок. Мне сейчас унывать, ну, никак нельзя. Я должна держаться. Если не ради себя, то ради Киры.

Решительно стягиваю через голову платье и, когда моему взгляду открывается мое отражение, первое, что я чувствую, это шок.

Шок от того, насколько устрашающе выглядит огромный синяк, налившийся фиолетовым цветом.

Первое, что мне захотелось сделать при виде этого ужаса, так это позвонить в скорую помощь.

Пугающее пятно повергает меня в отчаяние. И я только и могу слышать, что колотящееся в груди сердце, отдающееся гулкими ударами в висках.

— Боже мой! – прохожусь пальцами по синяку и… что странно, боли не ощущаю.

Немного успокаиваюсь. Прихожу к выводу, что звонить куда-то – это лишнее. Тем более, меня осмотрел доктор и откуда у меня только взялась мысль: не доверять его словам?! Его профессионализму? И что я разволновалась?! У меня же ничего не болит – это факт. Да и предпосылок к тому, что у меня может быть выкидыш, тоже нет.

Больше не заостряя на этом внимания, достаю из чемодана тунику, одеваюсь. Медленно подхожу к кровати, сажусь на край матраса, устремляю взгляд в пространство. Сижу, не шевелясь, до тех пор, пока меня не начало распирать изнутри чувство безысходности. От бездействия мне хочется плакать, кричать, топать ногами, колотиться в закрытые двери, но физическое опустошение меня держит. И получается, меня рвет на части. Изнутри душа горит огнём, сердце плачет кровью. От этих эмоций можно захлебнуться, а снаружи из глаз, после сцены в лифте, у меня не пролилась ни одна слезинка…