Книга Я (не) прощу тебя. Измена мужа, страница 20 – Юлия Рябинина

— Собственно, я зачем тебе звоню. Завтра жду тебя возле загса. Дорогу найдешь? Или за тобой водителя прислать? Ты, кстати, где сейчас?

— В гостинице, – зачем-то отчитываюсь перед ним, а потом жалею, что сказала.

— И на какую у тебя, интересно, хватило денег?

— А тебя это разве волнует? – иронизирую сквозь обиду.

— Волнует?! Хм, нет. Только еще раз доказывает то, что ты мне врала. На что ты могла снять номер?

— Боже! Игнат, какой же ты…

— Ну, какой? Жадный? Подлый? Говори, не стесняйся. Лучше буду таким, чем лошком-рогоносцем…

— Хватит. С меня хватит!… – нервно выкрикиваю и отключаюсь.

Тяжелый надрывный стон вырывается из самого нутра. Боже! Это сумасшествие какое-то! Разве за преданность, любовь, верность мужу я заслуживаю подобное отношение?

Ноги подгибаются и я, опустившись на пол, закрываю лицо ладонями. Немое рыдание рвет горло. Изматывает сердце. Эмоций так много, что они душат меня изнутри.

С каждой секундой становится все хуже и хуже. Я не могу даже пошевелиться, кажется, что мое тело онемело. Но это не самое страшное.

Самое страшное – это то, что я не чувствую лютой, настоящей ненависти к мужу, только боль от обиды, которую он причинил. И злость. Злюсь на себя за то, что допускаю себе быть такой слабой.

Внезапно снова звонит телефон. Очнувшись, затуманенным взглядом смотрю на экран. Муж.

Отбрасываю трубку, как будто в руки змею живую взяла. Морщусь от боли, сжимающей и без того истерзанное сердце.

— Ксюша, – звучит за спиной вкрадчивый голос матери.

Застыла. Не двигаюсь. Не хватало еще этой чертовой жалости с ее стороны. Не хочу, чтобы меня жалели. Может быть, потом. Но точно не сейчас.

Тыльной стороной ладони вытираю мокрые щеки и шею.

Опираясь ладонями в край кровати, поднимаюсь, поворачиваюсь к матери.

— Да, мам. Я уже все, – сдавленным от рыдания голосом отвечаю ей.

— Ксюша, ты плачешь? Это твой муженек тебя обидел? Что ему нужно было от тебя? Что он хотел?

Возмущения в голосе матери было столько, что у меня даже ни малейшего желания не возникло ей что-то рассказать.

— Мам, а где Кира? – перевожу тему.

Делаю вид, что заглядываю за ее спину.

— Она мультики смотрит. Я ей разрешила взять планшет. Ксюша, ты точно мне ничего рассказать не хочешь?

Перевожу на мать покрасневшие от слез глаза.

— Нет, мам. Не хочу, – твердо отвечаю родительнице.

Поспешно направляюсь к выходу из спальни, тесню в проеме мать.

— Мы собирались отвлечься, не так ли? Мультфильмы нашли?

Напираю на мать так, чтобы она вышла, и я смогла закрыть дверь. Я люблю маму и она мне всегда очень сильно помогала. В каких бы жизненных ситуациях я не оказывалась, она была на моей стороне, плечом к плечу помогала преодолеть трудности. Но…

В данной ситуации я чувствую от нее невыносимое давление. Все произошло так быстро. Обвинение Игната и его измена оказались очень неожиданными и разрушительными, что, кажется, вся Вселенная настроена против того, чтобы муж услышал правду. Ложь такая зыбкая под ногами, как чертово болото, которое вот-вот норовит утянуть тебя на дно и в этот самый момент хочется почувствовать рядом с собой крепкое плечо. Некую опору, но… в данный момент мама опорой не является. Она, как гибкий прут, обманчиво крепкий на вид, а на деле…

Настойчивая вибрация звонка и непрекращающийся звук входящего звонка отвлекают от мыслей и привлекают меня к телефону.