Книга Я (не) прощу тебя. Измена мужа, страница 109 – Юлия Рябинина

— Пропустите. Дайте ей воздуха.

— Доченька… Дыши, дыши…

— Мама…

Все эти слова смешались в один гул. Оглушая. Я дезориентирована в пространстве. Закрыла глаза. Задышала глубоко.

— Хочу спать, – пробормотала и провалилась в черный, бездонный, пугающий колодец.

— Ксюша! – резкий запах и неприятное постукивание по щекам заставляют очнуться.

— Хватит, – бормочу, недовольно отбрасывая от себя чьи-то настойчивые руки. – Ну, всё-всё, – открываю глаза.

Надо мной стоит Семен, ну кто бы сомневался. В его пальцах зажат флакончик с нашатырем. Он с беспокойством заглядывает мне в лицо.

— Очнулась?! Ну, и славненько. Все, можно ехать. На сегодня эмоций достаточно, – командует Семен, продолжая сидеть рядом. Ничего не понимаю, с кем он разговаривает.

И как только у меня в голове проясняется, приходит понимание того, что я потеряла сознание. Тут же пытаюсь сесть. Потому как близко сидящий доктор меня смущает.

— Не торопитесь, Ксения Михайловна. Тут ехать всего ничего. Несколько минут. А вам сейчас противопоказаны резкие движения.

Семен не дает мне подняться, давит ладонью на грудную клетку.

— Меня сейчас стошнит, – кладу на лоб ладонь, закатываю глаза.

— Да чтоб тебя! – бубнит мужчина и помогает сесть.

Неприятно.

— Ксюша, ты как?

В зеркало заднего вида замечаю глаза свекра, с беспокойством смотрящего на меня.

— Все нормально. А где Кира? – обвожу глазами салон.

— С Леной.

Оставляю ответ без комментария. Да и разговор поддержать не получается, потому как Григорий Владимирович заворачивает во двор реабилитационного центра и подъезжает почти к самому входу. Семен выбирается первым.

— Жди меня здесь. Я за коляской схожу.

— Боже! Это уже лишнее, Семен Васильевич! Я могу сама дойти.

— Не спорь. Я доктор и я лучше знаю.

Семен уходит, а мы с Григорием Владимировичем остаемся вдвоем.

Мужчина поворачивается ко мне лицом.

— У этого доктора на тебя виды, Ксения. Помни, о чем я тебе сказал. Подумай хорошенько, прежде чем совершишь ошибку, за которую потом не сможешь простить себя.

Задняя дверь открывается и свекор замолкает. Семен кидает на него осуждающий взгляд, как будто слышал что-то, но свекру плевать. Он сверлит нас прожигающим взглядом все то время, пока Семен помогает мне выбраться из салона автомобиля.

— Спасибо, – бросаю сдавленным голосом.

— Помни о том, что я тебе сказал, Ксюш…

Бух… Дверь с тихим щелчком закрывается. Семен подталкивает меня к каталке.

— Это лишнее, – твердо стою на своем.

— Совсем нет, – качает головой Семен. И настойчиво пытается усадить меня в каталку. – Поверь, если ты грохнешься в обморок и ударишься головой о кафельный пол, на пользу тебе это не пойдет. – Холодно отзывается мужчина с полуулыбкой на губах.

Внедорожник трогается с места и катится в сторону выезда, перегороженного шлагбаумом. Тревога закрадывается в душу в тот момент, когда автомобиль скрывается за высоким, кирпичным забором, и я остаюсь с доктором один на один.

— Семен… Семен Васильевич?! – упираюсь в подлокотники, усаживаюсь в каталку, потому что вдруг ко мне приходит осознание того, что, кроме меня самой, мне неоткуда больше ждать помощи.

— Я слушаю, – Семен вручает мне цветы, фрукты и толкает каталку перед собой, заезжает внутрь здания.

— Я хочу, чтобы вы знали и поняли для себя лишь одно. У меня есть муж. И другого мужчину рядом с собой я не буду рассматривать до тех пор, пока в паспорте стоит печать о том, что я замужем.