Книга Муж сестры, страница 16 – Юлия Рябинина

— Спасибо, Надюш! – Вера обнимает меня за шею притягивает к себе, целует в щеку. – Я знала, что могу на тебя положиться, – горячо шепчет на ухо, а у меня все внутри переворачивается от стыда, что сестра во мне ошиблась. – Ты тогда Глебу не груби, пожалуйста. Будь с ним сдержаннее. Покладистее. Потерпи немножко. Я, кстати, когда с Коленькой к Глебу перееду ты можешь переехать домой. Я теперь тебе мешать не буду.

— Я посмотрю, – кивнула, – я тут уже привыкла. Да и тетя Клава с меня не так уж и много берет денег. Но ты права, дома только квартплату платить, тут явно дороже выходит.

— Вот и отлично. Все, тогда приходи в себя, и на работу. Глеб обрадуется, – Вера счастливая покинула мою квартиру, правда, оставив меня раздавленной с корявой болью в груди.

— Любит его, – прошептала одними губами, – столько лет прошло, а она все любит.

Вдоволь наревевшись из-за своей сорванной на корню любви, еле уснула.

Но какая-то сволочь все же решила разбудить меня, посреди ночи. Продираю воспаленные веки пальцами, и кутаясь в плед подхожу к двери. Но, прежде чем открыть, выглядываю в глазок.

Цветы. Так мило. Неужто Игнат пришел извинится за свое нытье?

Щелкаю замочной защелкой, и открываю дверь со словами:

— Игнат, я тебя ждала много раньше. Мог бы и днем прий.. – последним словом давлюсь, так как мой затуманенный от слез взгляд проясняется, как только понимаю, что за букетом прячется далеко не Игнат. И по запаху дорогого парфюма понимаю, что это Глеб.

Сердце подпрыгивает в груди и ухается глубоко в пятки.

— Сестры здесь нет. Ты ошибся адресами, Глеб, – дрожащим голосом, отвечаю жениху сестры.

— Не думаю, – щурит взгляд парень, рассматривая меня потемневшим взглядом.

Мне становится не по-себе, и я дергаю ручку двери, чтобы закрыть ее.

— Уйди.

Но вместо того, что отступить, он накрывает меня своей тенью.

Я нервно сглатываю:

— Глеб, ты зря пришел. Этого больше не повториться. То, что было между нами – это ошибка, – мой голос срывается на шепот.

Пальцы парня обхватывают мою шею, сжимают:

— Повторится, детка. И не раз…

— Глеб, это неправильно… – делаю последние попытки сопротивления, но все тщетно, Глеб сильнее меня.

— Не будь занудой, Надя. Покажи лучше мне свою комнату. Хочу опробовать твою кровать.

— Ты в своем уме? – упираюсь ладонью в грудь парню, а он вместо того, чтобы остановиться, напирает, давит: и вот уже через мгновение барьер сломлен.

Его губы накрывают мои и я забываю обо всех клятвах, что наговорила себе, пока оплакивала свою влюбленность в Глеба. Забыла о сестре и об Игнате. Забыла о совести и добродетели. Все стерлось из головы. Оставляя только инстинкты и дикую жажду до желанных прикосновений парня.

Мне не пришлось показывать кровать Глебу. Парень нашел ее сам.

В какие-то моменты, когда сознание прояснялось, я думала, что, наверное, это и есть сумасшедшая, крыше сносная любовь. Для которой нет ни преград, ни барьеров. Где было плевать на всех и на все, лишь бы быть с тем человеком, которого выбрало твое сердце.

— Я схожу по тебе сума, Надя, – укладывая меня на кровать, с жаром шепчет он мне в губы. – Все эти дни без тебя, показались мне адом. Что ты сделала? Признавайся. Приворожила? Заколдовала? Что? Почему не могу не думать о тебе?

Я, распахнув глаза смотрела в его горящие желанием омуты и тонула в них.