Книга Нарушая тишину, страница 13 – Юлия Рябинина

— Вы так боитесь, милая… — тянет он.

— Что? — заикаюсь. — Я? Да…

Мужчина молча приближается ко мне почти вплотную, а я и пошевелиться не могу. Он наклоняется, и я вижу его лицо на уровне своего, но не хочу отворачиваться или смотреть ему в глаза. Поэтому просто жмурюсь от испуга.

— Степан Геннадьевич, вы что-то слишком много себе позволяете, — голос предательски дрожит.

И я все же решаюсь, отворачиваю голову, но босс подхватывает мой подбородок двумя пальцами, вздергивает вверх, фиксируя. Распахиваю глаза. Что он собирается делать?

Степан Геннадьевич хмурится и неожиданно медленно разжимает руки. Отпускает меня.

— Майя. Я не хочу, чтобы наши отношения начинались с подобных стычек, — босс делает шаг назад, освобождая мое пространство. — Присядь, — кивает мне на кресло.

Я с благодарностью смотрю на него, но в следующий же момент напрягаюсь, как только он задает вопрос:

— Расскажи мне, что случилось. У тебя проблемы? — Степан Геннадьевич обходит стол по периметру, садится в широкое кожаное кресло.

Он что, шутит? Я же вчера ясно дала ему понять, что не хочу быть для него офисной шлюшкой. А он ясно дал мне понять, что в другом контексте меня не видит. Так что же тогда он мне пудрит мозг?

— Почему вы пытаетесь сделать это со мной снова? Зачем интересуетесь? Или вы передумали? — спрашиваю я, чувствуя себя неловко.

Я не хочу видеть глаза мужчины. Но мне приходится смотреть: я должна знать, что чувствует ко мне босс. Но его глаза холодные, как лед, и такие же опасные, как кинжалы, пронзающие мое сердце.

Мне не нравится то, что он делает со мной. Манипуляции с его стороны раздражают. Пугают. Но тогда почему я не отталкиваю его?

Рот босса растягивает безликая холодная улыбка, и я понимаю, что у меня дрожат руки.

— Потому что вы нужны мне, — поясняет он, и у меня заходится сердце.

— Нет. Я не хочу! — качаю головой, вскакиваю с места.

— Стоять! — он резко припечатывает ладонь к столешнице, и я, пискнув, замираю на месте.

— Ох! — за спиной раздается звон бьющейся посуды.

Я резко оборачиваюсь. Нина растерянно смотрит на нас. На лице застыло недоумение, а в глазах — отчаяние.

— Ниночка, ты не вовремя. Зайди немного позже, — в голосе Степана Геннадьевича нет ни одной эмоции. Господи! Куда я попала? — Сядь! — рявкает босс, и я понимаю, что это он обращается ко мне.

Колени сами подгибаются, и я плюхаюсь обратно в кресло. Мне уже страшно. Секретарша, несмотря на большой живот, ловко выскальзывает за дверь, оставляя нас наедине.

Искоса подглядываю за боссом. Он же смотрит на меня и еще сильнее хмурится.

— Майя, что за выходки?! — рокочет. — Я же тебе сказал, что даю время подумать. Я не насильник и не монстр! Я искренне надеюсь, что ты примешь правильное решение в отношении нас с тобой…

У меня сосет под ложечкой от его слов. Ну как же ему не стыдно?! Ну почему именно мне подвернулось во всем этом принимать участие?!

Смотрю боссу в переносицу: в глаза не хочу.

— Степан Геннадьевич. Вы меня смущаете и заставляете краснеть беспричинно. Я все уже сказала. И решение свое вряд ли поменяю. Я хочу добиться в этой жизни всего сама. У меня есть мозги, которыми я умею пользоваться, и искренне надеюсь, что вы в скором времени оцените именно их. В противном случае, мне придется уволиться. И вы в моем лице потеряете ценного сотрудника, — говорю все на одном дыхании, твердым безапелляционным тоном. Босс не сводит с меня заинтересованного взгляда.