Книга Избранная для Драконов, страница 86 – Юлия Рябинина

— Да, брат, ей это удалось, – губы Габриэля растянула глупая улыбка, но тут же она сошла с его лица. – Но я чувствую здесь совсем другую силу, – прошелестел голос Габриэля.

— И я чувствую ее.

Ладонь Рафаэля подрагивала на груди брата, он сейчас чувствовал все то же, что и Габриэль. Чем дольше его энергетическое поле проникало в брата, тем больше он видел и чувствовал. Сейчас они становились сильнее, и их чувствительность, обострившись до самой высшей точки, превратилось в сплошной магический поток.

— Не-е-е-е-ет! – прокричала на одной ноте Элизабет, и ее тельце забилось в конвульсиях на груди Габриэля.

Вихрь диких эмоций Элизабет ворвался в магический поток братьев, разрушая его целостность.

— Куколка, ну, зачем ты так?! – прохрипел Габриэль, принимая сидячее положение и перемещая Элизабет в своих объятиях.

У Рафаэля в этот момент пальцы сжались в кулак до хруста.

— Нам придется делить ее, – оглушительным эхом прозвучали слова Габриэля в голове у Рафа.

— Что?! Нет! Зачем она тебе, Габ! Теперь она не нужна тебе, – на одном дыхании произнес профессор.

Хоть это и звучало из уст взрослого мага как-то по-детски, но он сейчас не мог принять этого. Зачем Габриэлю эта стихийка? Ведь она выполнила свое предназначение, и теперь тело Габриэля свободно от демона, и у Рафаэля есть еще пара дней, чтобы попробовать найти противоядие от заклинания, которое они наложили на девочку. Хотя…

— Я люблю ее, – проговорил Габриэль, и у Рафаэля на миг остановилось сердце в груди.

— Что ты сказал?! – профессору показалось, что он ослышался.

— Я не попугай, чтобы повторять одно и то же, и… прекрати на меня пялиться, как на умалишенного, троллья задница тебе в рожу! Думаешь, мне легче от этого? – он замолчал на миг, а Рафаэль так и сидел с открытым ртом и слова не мог сказать. – Если думаешь, что мне легко, то ты ошибаешься, – чуть тише проговорил Габ, поглаживая по голове стихийку.

— Но с чего ты решил, что это люб… – Рафаэль запнулся на этом слове, – … любовь. Ты не можешь любить! Ты демонов засранец и сухарь! Тебе это не дано!

Раф больше не мог оставаться на месте. Он вскочил на ноги и начал мерять длинными шагами каменный уступ.

— Я тоже так думал до сегодняшнего дня, – только и успел проговорить Габриэль, когда над их головами раздался дикий рев, и Рафаэль, метнувшись к брату, закрыл собой и его, и Элизабет.

— Началось! – утробно пророкотал девичий голос, и тело Элизабет охватило синим пламенем, пропускающим через себя желтые всполохи охватившего девушку огня.

— Великий Спириус! – Рафаэль отступил на шаг и, припав на одно колено, опустил взгляд в каменную твердь, то же самое сделал и Габриэль.

— О, Великая ЗОВВа [мать четырех стихий], приветствуем тебя! – проговорил Рафаэль, не поднимая взгляда, но не потому, что ему не хотелось узреть изначальную мать четырех стихий, о которой ходили легенды, и имя которой было пропитано мифическими историями, а лишь отдавая дань уважения той, чья изначальная природа берёт свою силу из древних Магических Артефактов, той, которой больше сотни веков, и той, которая является дочерью Верховного Небесного Отца Магов.

Рафаэль продолжал склонять голову даже в тот момент, когда под их с Габриэлем ногами затряслась земля. Он скорее почувствовал, чем увидел, что Великая ЗОВВа спустилась на каменную твердь.