Книга Развод, сволочь. С треском и без скидок, страница 46 – Марика Мур

Я шла рядом с Толей, слушая, как глухо стучат колёса коляски по тротуарной плитке. Вовочка мирно спал, закутанный в плед, его маленькое личико было совершенно спокойным. Толя катил коляску уверенно, как будто всю жизнь нянчился с младенцами, и даже время от времени чуть покачивал её, если дорога становилась неровной.

— Все же он смешной. Старается казаться важным в твоей жизни и жизни внука, как я понимаю… — продолжил наш разговор Толя.

— Ну, он всё ещё хватается за воздух, понимая, что падает, — задумчиво сказала я, глядя перед собой. — Но всё равно продолжает.

Толик чуть склонил голову набок, словно размышляя над моими словами.

— Тут вопрос не в падении, а в том, что он не знает, куда приземлится, — наконец ответил он. — Пока он чувствовал, что стоит на твёрдой почве, пока знал, что, как ни крути, но у него есть ты — он жил в своём мире. Вроде как можно косячить, можно жить двойной жизнью, можно где-то позволить себе лишнего, но всегда есть дом, жена, понятные и привычные устои. А теперь всё рушится.

Я усмехнулась, обняла себя за плечи.

— Вот только рушится это не из-за меня. Я ничего не ломала, Толя. Я просто ушла от того, что треснуло.

— Конечно, не ты, — он коротко взглянул на меня, улыбнулся уголком губ. — Но ты была той самой несущей стеной, которую он считал вечной. Ему казалось, что можно опереться на тебя, даже когда он скакал налево.

Я покачала головой, опуская взгляд на коляску.

— Всё давно ушло. Не я держу Илью. Не любовь. Привычка и нежелание терять теплое место. У него молодая девка на последнем сроке, а он бегает тут и в семью играет. Поздно уже.

— Поздно, — кивнул Толя.

Мы оба на несколько минут замолчали. В воздухе повисла лёгкая тишина, нарушаемая лишь пением птиц и далёким смехом детей на детской площадке.

— Лев Викторович сказал, что процесс будет быстрым, — наконец добавила я, поднимая взгляд. — У нас нечего делить по сути дела, и он это понимает, Толь. Всё закончится так, как и должно.

Толян кивнул.

— Это правильно. Закрыть двери, которые уже не стоит даже пытаться держать открытыми.

Я улыбнулась.

— Ты всё как-то просто объясняешь.

— Так и есть. Иногда правда простая. Просто её не все хотят признавать.

Мы вернулись к дому Кати уже ближе к вечеру. Гуляли часа три. Пока Толик вынимал Вовочку из коляски, я глянула на окна— свет внутри горел, значит, Катя уже ждала нас.

Как только мы вошли, дочь тут же подскочила, быстрым движением закатала рукава и поспешила помыть руки, прежде чем взять сына.

— Ну как ты погулял, мой пирожочек? — ласково спросила она, целуя Вовку в макушку. — Бабуля не баловала тебя сильно?

Я усмехнулась:

— Бабуля — нет, а вот Анатолий с рук не спускал обратный путь.

Катя улыбнулась, переводя взгляд на Толю:

— Правда? Обычно мужчины боятся малышей на руках держать.

Толя легко пожал плечами:

— Парень должен смотреть по сторонам и знакомиться с миром. А как иначе?

Катя довольно хмыкнула, качая сына в руках.

— Где твой отец? — спросила я, скидывая куртку и проходя в кухню. — Всё напомогался?

Катя закатила глаза:

— После того как вы ушли, он собрался и уехал с психами куда-то.

Я усмехнулась.

— Предсказуемо.

— Честно, мам, это было странно, — Катя задумчиво поцеловала сына в щёку. — Сначала он ходил кругами, задавал какие-то вопросы, но было видно, что сам не понимает, что делает. Как будто ждал чего-то.