Книга Развод, сволочь. С треском и без скидок, страница 12 – Марика Мур

— Мне плевать, как это будет выглядеть, Илья. Я хочу одного — убедиться, что это обман. И мы спокойно поедем домой. Поверь, я тоже как и ты хочу обратно.

Он ударил ладонью по рулю ещё раз — уже в ярости:

— Ты невыносима! — выплюнул он.

— Зато честна, — ответила я холодно. — А теперь поехали.

Через час мы всё же оказались у нужного здания. Илья остановился у входа, но не вышел. Вместо этого он схватил меня за руку, его пальцы были жёсткими и горячими:

— Света… ещё не поздно.

— Что не поздно? — я смотрела ему прямо в глаза.

— Прекратить это издевательство, — его голос был низким и напряжённым. — И не показывать, насколько тебе плевать на меня и на доверие ко мне. Ты уверена, что хочешь устроить это представление?

— Мне плевать, как это выглядит, Илья, я уже говорила. — Я выдернула руку из его пальцев. — Я хочу знать. И если это ошибка, мы поедем домой и забудем. Если нет…

Он смотрел на меня с той злостью, за которой скрывался страх.

— Я тоже не так планировала этот вечер, поверь. — Я толкнула дверцу машины. — Но теперь мы идём до конца.

Я вошла в больничное фойе вместе с Ильёй. Запах антисептика резанул по ощущениям, делая каждое движение напряжённым. За стойкой появился мужчина в белом халате, растерянно глядя на нас:

— Вы кто? — спросил он.

— Нам звонили, — твёрдо сказала я.

Мужчина нахмурился:

— А… Это вы Илья Викторович? Девушка просила набрать ваш номер.

Илья застыл, его голос зазвенел холодом:

— Ошибка какая-то. Я её не знаю. Я женат вообще, какая ещё невеста мать вашу?

— Может, всё же подниметесь? — предложил мужчина, сбитый с толку.

— Не собираюсь участвовать в этом, — процедил Илья.

Меня захлестнул гнев. Я резко взяла его за руку:

— Идём. Узнаем, кто эта девушка. И есть ли тут ошибка, Илья.

В палате, освещённой тусклым светом, на кровати лежала молодая девушка. Бледное лицо, перевязанная нога… и взгляд. Она посмотрела на Илью, а затем — на меня. И в её глазах была колючая ненависть.

— Людмила, это тот самый человек, которому вы просили позвонить?

— Простите… — сипло выдавила она. — Похоже, ошибка. Это… не он.

Илья стоял, как сжатая пружина, но его глаза… Я увидела в них вспышку — злость? Страх?

— Убедилась? — жёстко бросил он. — Пошли, а то, как идиоты тут стоим и человеку отдыхать мешаем.

Он дёрнул меня за руку, но я застыла. Что-то было неправильно. Слишком чисто. Слишком театрально. И я нутром чувствовала: это спектакль. И я узнаю, кто в нём режиссёр.

* * *

Мы вернулись из больницы молча. Воздух в квартире казался густым, как сироп, и таким же липким. Илья бросил ключи на полку, устало провёл рукой по лицу и произнёс:

— Я не предавал тебя. Не стоит верить каким-то звонкам и идиотам. Его голос звучал ровно, но глаза... Они были другими. Он ушёл в спальню, бросив через плечо:

— Я устал. Спать иду.

А я осталась наедине с этим раскалённым до боли клубком мыслей. Что это было в больнице? Слишком гладко. Слишком постановочно. Глаза той женщины... они горели чем-то большим, чем просто боль. Я чувствовала нутром — здесь есть правда, зарытая глубже, чем простое объяснение. Но чтобы добраться до неё, нужны не эмоции, а факты.

Я не позволю себе выглядеть безумной истеричкой, ослеплённой ревностью. Нужны доказательства. Железные.

Я стала перебирать всё по кусочкам: её голос, странная реакция Ильи, напряжение в каждом его жесте. Он ускользал от меня не словами — молчанием. И теперь мне предстояло решить: оставаться в этой роли зрителя или сорвать завесу спектакля.