Книга Невинная в его власти, страница 89 – Яна Велесова

Именно поэтому я всегда чувствовала себя лишней. Потому что я и была лишней. Не ее ребенок. Не ее кровь.

Он говорил тихо, с паузами – каждое слово стоило ему усилий. Рассказывал, что моя настоящая мама умерла, когда мне был год. Рак. Она была такой же рыжей, как я, с веснушками и смехом, который запоминался. Называла меня звездочкой. Отец показал фото – маленькое, выцветшее, но на нем я увидела себя. Те же глаза, тот же оттенок волос. Я оставила его себе. И это слово – «котенок» – теперь произносил Влад. Мой муж. Тот, кто еще недавно казался мне просто частью контракта.

Я сидела рядом с отцом на кровати, Влад стоял чуть в стороне, но близко – держал мою руку.

Муж не перебивал, не пытался вставить свое «я все понимаю». Только стоял, смотрел на отца и кивал, когда нужно. Для него это было важно. Не потому, что он хотел понравиться. А потому, что понимал: это часть меня. Моя семья. Моя боль. И если Влад хотел быть со мной – он должен был это принять.

Отец закончил рассказ, посмотрел на Влада долго, как взвешивая.

— Береги ее, – сказал тихо, но твердо, с усилием произнося каждое слово.

Влад кивнул – коротко, без лишних слов.

— Буду беречь, – ответил он просто.

Отец кивнул — медленно, с усилием. Потом перевел взгляд на меня.

— А ты, дочка... прости старика. Надо было рассказать раньше. Боялся, что возненавидишь. Что уйдешь совсем.

— Папа... – я наклонилась к нему, взяла его руку — тонкую, горячую, с проступающими венами. – Ты мой папа. Всегда был и будешь. Без разницы, кто меня родил.

Он сжал мои пальцы — слабо, но я почувствовала. Вся его любовь, весь страх, вся вина — в этом одном движении.

Влад стоял у двери. Молчал. Я видела, как он сжал челюсть — сильно, до желваков. Не от злости. От того, что у него никогда не было такого разговора. Никогда не было отца, который бы попросил прощения. Или мамы, которая бы обняла.

Он это понял. И я это увидела. Но в его голосе было что-то такое... тяжелое, словно обещание, которое он дал не только отцу, а и себе.

Слезы подступили к глазам, но я не дала им вырваться. Только сжала руку Влада сильнее.

Мы вышли из комнаты отца тихо, словно боялись разрушить ту хрупкую тишину, которая осталась после его слов. Дверь закрылась с мягким щелчком. В коридоре я остановилась, прислонилась спиной к стене. Стояла, глядя в пол.

— Отец сказал, что мама, которая меня вырастила, мне не родная, – голос дрожал. – Он... никогда раньше не говорил об этом. Всю жизнь думала, что она просто меня не любит. А оказывается... она меня любила. Но... не смогла дальше. После того, как у нее появился «свой» ребенок.

Влад молчал. Подошел ближе, осторожно взял меня за руку – не сжал, просто держал. Его ладонь была теплой, слегка шершавой.

— Ты не виновата, – сказал он тихо, без лишних эмоций. – Что выросла без ее любви. Что твоя мама умерла. И не виновата, что другая не смогла дать тебе то, чего ты заслуживала.

Я подняла на него глаза – слезы уже катились, но я не пряталась.

— А слово «котенок»... – голос сорвался. – Она меня так называла. А теперь ты. И я... не знаю, как это принять. Это словно... ты ее заменил.

Влад медленно поднял руку, большим пальцем стер слезу с моей щеки.

— Я не заменяю ее, – сказал он спокойно, но в голосе было что-то глубокое, почти болезненное. – Она была твоей мамой. А я... твой муж, который тебя любит. И если это слово для тебя важно – я буду его говорить.