Книга Невинная в его власти, страница 18 – Яна Велесова

— Арина, – низкий, приятный голос. – Позвольте поздравить вас с такой... блестящей новостью.

Он взял мою руку – ту, на которой теперь было кольцо – и медленно, очень медленно, поднес ее к губам. Поцеловал – не быстро, не формально, а так, словно смаковал момент. Его губы задержались на моей коже дольше, чем нужно. Глаза его поднялись к моим – с легкой искрой, с вызовом.

— Вы выглядите потрясающе, – прошептал он, не отпуская руку. – Красный цвет – это ваш. Он делает вас опасной.

Я хотела вырвать руку, но не успела.

Влад уже все видел.

Подойдя к нам ближе. Лицо спокойное. Но я заметила: сжатую челюсть, потемневшие глаза – как небо перед грозой. Рука, которая только что держала телефон, теперь сжата в кулак.

Влад отпустил мою руку – медленно, словно нарочно показывая, что не боится.

— Влад, – сказал он с легкой улыбкой. – Приветствую. Прекрасный выбор.

Власов не ответил сразу. Просто шагнул ближе ко мне. Рука легла на талию – не нежно, а властно. Словно ставил печать.

— Спасибо, – произнес он тихо, но голос стал низким. – Но она уже не просто «прекрасный выбор». Арина – моя жена. И ее руку целуют только с моего разрешения.

Влад поднял брови – словно удивился, но не испугался.

— Понял, – ответил он с легкой иронией. – Тогда не буду мешать. Счастливой свадьбы.

Кивнул и ушел – спокойно, будто ничего не случилось.

Влад повернулся ко мне. Глаза потемнели, в них горело что-то новое – не просто контроль, а что-то жгучее, почти болезненное.

Наклонился еще ближе, губы почти коснулись уха, голос стал низким, хриплым – словно сдерживался из последних сил:

— Зачем ты позволила ему поцеловать руку?

Не успела ответить, как резко и больно сжал мою руку, отвел подальше от людей – в пустой коридор с тусклым светом бра. Там схватил за подбородок так сильно, что пальцы впились в кожу. Еще немного – и останутся следы.

Заставил поднять голову, чтобы смотрела ему прямо в глаза.

— Ты моя. Пойми это раз и навсегда. Каждый раз, когда другой он берет твою руку, целует ее, смотрит в глаза дольше необходимого, шепчет что-то «невинное», смеется над твоей шуткой или просто стоит рядом – это не просто внимание. Это прелюдия. Все начинают одинаково: нежно, вежливо, с улыбками. А потом хотят раздеть тебя, прижать к стене, раздвинуть ноги и трахнуть так, чтобы ты забыла свое имя.

И я этого никому не позволю.

Только я имею право начинать эту прелюдию. Только я могу касаться тебя так, чтобы ты уже текла. Только я решаю, когда от поцелуя в шею перейти к тому, чтобы ты стонала, умоляя глубже.

Твоя кожа, губы, влага между ног – это все мое. И ни один другой он не дождется даже начала своей прелюдии.

Запомни: ты не играешь в их игры.

Ты играешь только в мою.

И заканчивается она всегда так, как я захочу.

Поняла?

Молчала и смотрела ему в глаза. Пальцы все еще держали мою челюсть – уже не больно, но достаточно крепко, чтобы чувствовать его контроль. Боль исчезла, зато появилось что-то другое – жгучее, запретное. Меня это злило. Злилась на него. На себя – еще больше. И все же отвести взгляд не смогла.

— Поняла, – прошептала. Голос дрожал, но уже не только от злости.

Там было что-то еще. Что-то такое, что годами давила в себе.

Он медленно разжал пальцы. Но вместо того чтобы отступить, взял меня за плечи – крепко, властно – и одним движением прижал спиной к стене. Холод прошелся по лопаткам, а его тело – горячее, твердое – прижалось спереди, не оставляя ни сантиметра воздуха между нами.