Книга Вернуть семью любой ценой, страница 77 – Чарли Ви

Я инстинктивно приседаю, закрывая уши, ужас ледяной волной накрывает с головой. Пистолет. Он хотел меня убить!

Что? Почему? Я ничего не понимаю.

Передо мной мелькает сцена молчаливой борьбы. Два силуэта, сцепившиеся в смертельной схватке. Слышны хриплые выдохи, скрежет зубами, глухой удар. Максим, более массивный и яростный, ломает захват Демида. Раздаётся второй выстрел. Демид вдруг обмякает и оседает на землю, на тротуар, оставляя на белом снегу тёмное, быстрорастущее пятно крови.

Тишина. На несколько секунд воцаряется оглушительная тишина, а потом её разрывают крики, звук подбегающих из здания охранников, чей-то визг.

Максим стоит, тяжело дыша, спиной ко мне. Потом медленно, очень медленно оборачивается. Его лицо бледное. Он смотрит на меня.

— Всё хорошо, — говорит он хрипло, делая шаг ко мне. — Всё кончено. Ты не пострадала?

Я не могу вымолвить ни слова. Мой взгляд прилипает не к его лицу, а к левой стороне его груди, чуть ниже ключицы. На тёмной шерстяной ткани его пальто расползается тёмное-красное пятно. Оно растёт с пугающей скоростью.

— Максим… — вырывается у меня хриплый шёпот. Я указываю пальцем.

Он смотрит вниз, как будто удивившись, и машет рукой. — Царапина. Пуля рикошетом.

Но это не царапина. Это слишком много крови. Слишком быстро.

«Царапина» не заставила бы его лицо стать таким восковым. «Царапина» не заставила бы его пошатнуться, сделав следующий ко мне шаг.

Время снова искажается. Я бросаюсь к нему, не думая, подхватываю его, чувствуя, как его тяжёлое тело начинает оседать. Мы опускаемся на холодные ступени крыльца. Я срываю с себя шарф, комкаю его и с силой прижимаю к страшному, тёплому пятну на его груди. Мои руки в его крови. Липкой, тёплой, живой.

— Вызовите скорую! — кричу я в пространство, не видя лиц, только цветные пятна. — Скорее! Помогите!

Кто-то уже звонит. Слышны сирены, но они где-то далеко, слишком далеко. Я прижимаю ладони к ране, давя изо всех сил, как видела в фильмах, молясь, чтобы это помогло.

— Максим, смотри на меня, — продолжаю шептать, повторяя как заклятие, не отрываясь смотрю в его глаза. — Смотри на меня. Только глаза не закрывай. Пожалуйста, смотри на меня. Скорая сейчас приедет. Сейчас. Ты слышишь сирены? Они уже близко.

Дорога в машине кажется вечностью. Свет мигал за окнами, сирена выла, прорезая городской шум, внутри медики боролись за жизнь Максима. Перевязывали, ставили уколы, суетились, я не смотрела. Единственное, куда могла смотреть только на него. Будто мой взгляд помогал ему держаться за эту жизнь.

Я сжимала его руку. Его всегда горячие пальцы сейчас были непривычно холодными. Мои пальцы впивались в его кожу, будто пытаясь передать ему частичку своей жизни, свою волю к жизни. Сердце молило «останься». Он был без сознания, бледный, как мрамор, под кислородной маской. Я не отрывала от него взгляда, шепча те же слова, что и на ступенях: «Держись. Сейчас всё будет хорошо. Держись».

Как только машина подъехала к больнице, его на каталке укатили в закрытые двери, а я осталась в холодном, безликом коридоре. Моя одежда была в пятнах его крови. Я смотрела на свои ладони, на засохшие бордовые разводы, и меня начало трясти.

Через час примчался Арсений. Его лицо было каменным, но в глазах я увидела ту же тревогу, что застыла во мне. — Как он? — спросил он без предисловий, опускаясь на соседний стул. — В операционной, — прошептала я. — Пуля… в груди. Он сказал, что царапина… — голос сорвался.