Книга Вернуть семью любой ценой, страница 34 – Чарли Ви

Во мне всё сжалось от страха и недоверия. Я фыркнула, короткий, нервный, почти истеричный смешок.

— Как ты быстро переобуваешься. Вчера — чудовище, сегодня — кающийся грешник. Что тебе надо, Одинцов? — я вложила в его фамилию всю накопившуюся горечь. — Какую очередную подлость ты решил провернуть? Думаешь, я поверю в это внезапное прозрение?

Он сделал крошечный шаг вперёд, и я тут же отпрянула, натыкаясь спиной на холодную стену подъезда. Ключ взметнулся вверх, нацеливаясь в него.

— Стоять! — прошипела я. — Не подходи!

Он замер. В свете уличного фонаря я, наконец, разглядела его лицо. Нет, раскаяния на нём не было. Только непроницаемая маска, сквозь которую невозможно было понять, что он задумал.

— Да я сорвался. Признаю. Но и ты была не права, когда скрыла от меня моего ребёнка. Я вспылил. Своим бегством и новым появлением ты выбила меня из колеи. Я ещё никогда не был так растерян.

Говорил ли он искренне? Возможно. Но я ещё не забыла тот холодный взгляд, с которым он безразлично отобрал у меня Машу и уехал. Поверить, простить? Нет. Это было выше моих сил.

— Даже если ты встанешь на колени я не прощу, — как есть ответила свою правду, то что я чувствовала к нему.

Не поверю и не прощу.

— А ты не думала, что я мог бы и не отдавать дочь? — продолжал говорить Максим. — НИ камеры, ни опека для меня не были проблемой. Я мог просто не выйти к ним. И не отдавать тебе дочь. Разве ты забыла, что в нашем мире деньги решают всё?

— То есть ты хочешь сказать, что я тебя ещё и благодарить должна за твоё благородство и щедрость души? — я фыркнула от негодования. — Просто признай, Одинцов, что ты просто не захотел портить свою репутацию. Вот и всё. Ни о каком благородстве речь даже не идёт. Иначе ты бы никогда не женился на мне и не выполнял приказы моего дяди.

— Ты прекрасно знаешь, что у меня не было выбора.

— Выбор есть всегда.

— Выбор? — его голос внезапно стал резким, в нём снова появилось знакомое упёртость. — Выбор между тобой и разорением? Он поставил меня перед фактом, Вика. Или я женюсь на тебе и получаю его поддержку, или он уничтожает мой бизнес. А тех, кто мешает ему, он... убирает. Ты же сама знаешь, на что он способен.

Да я знала своего дядю, даже лучше, чем кто-то ещё. Логика того мира, в котором они с дядей существовали, была безжалостной. Мир сделок, угроз и власти. И часть меня, та, что помнила холодные, расчётливые взгляды за столом переговоров, понимала — он не лжёт. Но другая часть, израненная и преданная, кричала от ярости.

— И что? — ответила я холодно. — Ты теперь хочешь, чтобы я тебя пожалела? Бедный, несчастный Максим, его втянули в грязные игры и заставили жениться? Ты мог сказать «нет»! Ты мог не насиловать меня! Но ты предпочёл стать его пешкой. Его рукой, которая должна была меня контролировать. Ты думал, я кукла? Безмозглое существо, которое будет послушно делать то, что ей скажут?

Я выпрямилась, оттолкнувшись от стены. Ключ всё так же был зажат в руке, словно настоящий меч.

— Ты не пешка, Максим. Ты — такой же хищник, как и он. Ты просто недооценил добычу. Не думал, что тихая, запуганная Вика сможет сбежать. А когда сбежала — решил, что сможешь вернуть силой. Как вещь. Как игрушку, которая имеет наглость существовать отдельно от тебя. И знаешь, что самое мерзкое? Что сейчас, глядя на тебя, я не знаю, что страшнее — твоя ярость или вот эта... эта новая маска. Эта попытка найти оправдание. Решил, что сила не сработала, теперь пытаешься сыграть в раскаяние? Не выйдет. Я тебя не прощу.