Книга Страх полета, страница 31 – Арт Планк

— Попробуй, — улыбнулась она, и в улыбке было больше, чем простое предложение поделиться едой.

Их взгляды встретились, и на мгновение весь шум бара растворился.

Альбина наблюдала за этим спектаклем с едва заметной улыбкой. В её взгляде читалось понимание и что-то вроде легкой зависти. Один раз, когда Кирилл особенно откровенно стащил кусочек стейка с её тарелки, она поймала ее взгляд, улыбнулась и чуть приподняла бокал в молчаливом тосте.

Сергей поднял глаза от смартфона, проследил их взгляды и понимающе улыбнулся. Ия локтем толкнула мужа, указывая глазами на происходящее. Даже погруженная в свои мысли Николь заметила эту игру и чуть приподняла уголки губ. Юрий же смотрел на все это с плохо скрываемым раздражением, механически крутя в пальцах салфетку.

— Николь, — голос Марии Витальевны прозвучал тепло, — еще раз спасибо за сегодня. Ты показала то, что многие боятся увидеть.

— Спасибо вам, — в голосе фотографа послышалась усталость. — За помощь, и за то, что не побоялись рискнуть.

— Всегда рада помочь талантам.

Ия подняла телефон, ловя кадр стола сверху.

— Знаете, что меня поразило сегодня? Половина посетителей делала селфи с работами. Даже не смотрели на сами фотографии.

— Современная публика, — вздохнул Николай Андреевич. — Им важнее себя показать, чем искусство увидеть.

— А что в этом плохого? — неожиданно вмешалась Альбина, отрываясь от созерцания сладкой парочки. — Может, это тоже способ диалога? Я вот тоже сегодня сделала несколько снимков.

— Диалога? — Юрий наклонился вперед. — Селфи — это монолог. Причем исключительно о себе.

— А созерцание — это что? — вступила она, и в голосе зазвучала сталь. — Тоже внутренний монолог. Просто без камеры.

— Нет, созерцание — это попытка понять автора, его замысел...

— Чужой замысел? — Кир отложил вилку. — А может, искусство начинается именно тогда, когда зритель привносит что-то свое? Селфи — это тоже интерпретация. Человек ставит себя в контекст произведения.

Юрий выпрямился, готовый к бою:

— Интересная теория. Значит, селфи с «Джокондой» равноценно изучению техники Леонардо?

Ночной город дышал по-особенному. Редкие прохожие, мягкий свет фонарей, шелест листвы в скверах.

Они шли по ночным улицам, где фонари отбрасывали длинные тени. Город казался притихшим, но не спящим. Где-то вдалеке слышался шум проезжающих машин, а из открытого окна одного из домов доносились приглушённые звуки телевизора.

Шаги по ночному тротуару отдавались приятной вибрацией. Странно, но усталость, преследовавшая её последние месяцы, словно отступила. Ещё утром подниматься с постели было почти невыносимо — тяжесть в теле, сдавленность в груди и это ощущение бессмысленности каждого движения. Привычное состояние депрессии, бывшее её повседневностью.

А сейчас... сейчас она чувствовала, как по венам бежит кровь, наполняя каждую клетку тела энергией. Мозг работал чётко. Глаза различали оттенки тёмного неба, форму облаков в лунном свете, игру теней на асфальте. Она даже ощущала запахи — летний аромат листвы, тёплый воздух, наполненный неуловимыми городскими нотками.

«Я... живая?», — мысль пронеслась так неожиданно, что она почти споткнулась.

— Что больше всего тебе нравится в нашем городе? — услышала она свой голос, обращённый к Кириллу.