Книга Фиктивные. Моя по контракту (1 книга), страница 54 – Юлия Четвергова

— Дырку во мне сейчас просверлишь, — Егор говорит так тихо, что я едва могу разобрать слова.

Пройдя по красной дорожке «почёта», мы останавливаемся у ближайшего свободного столика. Рука Морозова на моей талии ощущается не как поддержка, а как контроль.

Он словно намекает:

Пусть фиктивная, пусть по контракту, но прямо сейчас ты принадлежишь мне.

И будешь делать то, что я скажу.

— Не могу налюбоваться тобой, любимый, — говорю громче, чем следовало бы.

Парень ощущает иронию в моём тоне. Поэтому растягивает губы в самой нежнейшей улыбке, на которую только способен.

— Счастлив это слышать, любимая. — Берёт мою руку, на которую браслеты нанизаны как луковые кольца на шампур, и целует тыльную сторону ладони.

Одарив меня многообещающим взглядом с бесятами на дне, выпрямляется и берёт с ближайшего столика стакан с виски. Но не пьёт. Вместо этого принимается внимательно изучать обстановку.

Несколько гостей, ставших свидетелями нашей небольшой перепалки, принимаются шептаться, не стесняясь стрелять в нас глазами.

До меня долетают обрывки фраз:

— …появилась из ниоткуда.

— …жена Морозова младшего…

— …быть не может! Очередная игрушка! — впрягается кто-то, демонстрируя искреннее возмущение.

— Да ты глянь, как они смотрят друг на друга! Егор аж вцепился в неё! Ещё и кольца носят в открытую, — врезается в спину.

С трудом удерживаюсь от того, чтобы не обернуться. Раньше я бы сразу поставила выскочек на место. Но теперь мне по статусу не положено. И это гнетёт похуже вынужденной близости Морозова.

Чтобы заглушить раздражение, беру бокал с чем-то рубиновым и принимаюсь пить небольшими глотками. Хотя жутко хочется опрокинуть этот злосчастный напиток в себя залпом. Лишь бы не испытывать мерзкое, давящее чувство в груди, словно предаю ребят из детдома.

Горло обжигает. С трудом сдерживаюсь, чтобы не поморщиться. И ставлю бокал с вином подальше.

Моё первое испытание «выходом в свет» оказалось хуже, чем я себе представляла.

Рука Егора жжёт даже сквозь ткань. Маска на лице грозит дать трещину в любую секунду. Контраст роскоши и инсталляций, обнажающих жизнь тех, кого судьба обделила, режет сердце без ножа.

Как будто мне снова девять. Как будто я возвращаюсь со школы, заглядывая в окна одноклассников, чтобы хотя бы одним глазком увидеть то, как живут счастливые семьи.

Воздух пропитан ванилью и благородным шампанским. Но я чувствую только запах перегара, навечно застывший в носу.

Зачем я пила? Ненавижу алкоголь…

В голове раздаётся хруст — это моя маска пошла трещиной.

Я чувствую себя экспонатом, выставленным на всеобщее обозрение. Куклой. И никак не могу избавиться от этого липкого, тошнотворного ощущения.

Гости вдруг предстают хищниками в дорогих костюмах. Их злые, завистливые, жестокие взгляды сканируют меня. Ищут, к чему придраться. Их голоса презрительные, снисходительные, любопытные.

А некоторые и вовсе враждебные:

— Откуда он её выкопал?

— Платье шикарное, но она в нём, как корова в пуантах, — шипит кто-то, уподобляясь змее.

Шепотки сменяются хихиканьем. Моя спина становится неестественно прямая. И Егор это чувствует.

Наклоняется к уху, чтобы спросить:

— Что такое?

Я подавляю табун мурашек, пробежавших по позвоночнику, от его дыхания. Открываю рот, чтобы ответить. Но тут перед нами вырастает изящная брюнетка.