Книга Фиктивные. Моя по контракту (1 книга), страница 120 – Юлия Четвергова

Бабушкин рецепт блинчиков — мой единственный кулинарный шедевр.

И если и благодарить Егора за то, что он помог Кате, то только так. Словами я опять могу всё испортить.

Готовлю тесто. Вбиваю яйца в муку, сыплю щепотку соли и соды, добавляю сахар. Лью молоко тонкой струйкой и тщательно всё размешиваю, чтобы не было комочков. Монотонные, привычные движения успокаивают хаос в голове. Но пока руки заняты делом, утихомирившиеся мысли постоянно возвращаются к Егору.

Как он узнал о Кате? Почему решил помочь ей? И почему ничего мне об этом не сказал?

Так проявляется его тотальный контроль? Или это та самая ответственность передо мной, как мужа, о которой он мне говорил?

Но, что бы там ни было, помочь абсолютно незнакомому ребёнку, молча, ничего не требуя взамен — это душераздирающий поступок. И он всё меняет. Переворачивает с ног на голову всё, что я знала об этом мире и о людях, живущих в нём.

Это человечно. По-мужски.

И это не то, чего ты ожидаешь от богатого сноба.

В этот момент стена, за которой я пыталась спрятаться от Егора, рассыпается в прах. И понимание того, что я сознательно предаю человека, который спас от Антона не только меня, но и семью моей подруги, ранит больнее ножа.

Но самое ужасное — после этого я не смогу прикрываться тем, что презираю Егора и его образ жизни. Не смогу заставить себя держаться от него подальше, приводя один разумный довод за другим. Потому что каждая частица моего существа буквально кричит о том, что, как бы парадоксально это ни звучало, фиктивный брак с Егором — единственное настоящее среди всей этой паутины лжи.

Даже несмотря на все его тайны.

Катя не могла поступить иначе. Антон шантажировал её ребёнком. Но Егор мог. Мог, но выбрал помочь чужим людям, хотя не был обязан. И только я добровольно пошла на сделку с монстром, прикрываясь благородными побуждениями. Убедила себя, что спасаю репутацию Егора и его отношения с отцом.

Но так ли это на самом деле?

Была ли я честна с собой в момент, когда делала выбор?

Первый блинчик прилипает к раскаленной сковороде. К горлу подкатывает комок разочарования. С рычанием содрав неудавшийся блин лопаткой, отправляю его в мусорку. Второй получается лучше. Ровный, золотистый. Я смазываю его маслом, и аромат выпечки, наконец, наполняет кухню, делая её чуть уютнее.

Так пролетает время. Стопка увеличивается на глазах, но я этого практически не замечаю.

Я никого не жду. Просто готовлю блинчики, потому что проголодалась.

Переложив очередной идеально кружевной блинчик на тарелку, вдруг слышу щелчок входной двери. Сердце на мгновение замирает, а затем срывается в бешеный галоп. Живот скручивает спазм, как в детстве, когда ты впервые раскачиваешься на качелях.

Я даже не успеваю сообразить, как начать разговор и что сказать, потому что Егор буквально через пару секунд заходит на кухню. Я растерянно хлопаю ресницами, застыв с лопаткой в руке и радуясь тому, что не успела начать жарить новый блинчик.

Он бы точно сгорел.

Взгляд парня скользит по мне, по стопке блинов, и в уголках его губ появляется лукавая улыбка.

— Выглядит аппетитно. — Кончик его языка скользит по губам, и у меня создаётся стойкое ощущение, что Егор сейчас не про блины. — Проголодалась?

Боже, и почему мне так неловко?

Ах, да… То, что произошло между нами в машине…