Книга Фиктивные. Моя по контракту (1 книга), страница 111 – Юлия Четвергова

Вздохнув, усаживаюсь на заднее сиденье. Егор обходит машину, и водитель спешит открыть дверь уже ему. Тяжело опустившись рядом, парень откидывается назад и тоже вздыхает. Показательно раздражённо. Спустя минуту тишину салона нарушает щелчок центрального замка, и машина трогается с места.

Я отворачиваюсь к окну, физически абстрагируясь от окружающего мира настолько, насколько позволяют обстоятельства. Пытаюсь абстрагироваться и ментально: бездумно смотрю на проплывающие мимо улицы, дома, деревья. Но не могу. Всё моё внимание намертво приковано к отражению Егора в стекле.

Откинув голову на подголовник, Морозов прикрыл глаза в попытке успокоиться. И хотя силуэт в отражении смазан, я чётко вижу, как его правая рука, лежащая на бедре, нервно отбивает неясный ритм.

Напряжение между нами достигает своего апогея. И, вместо того, чтобы продолжить молчать, я неожиданно начинаю оправдываться:

— Прости, я не хотела, чтобы так… — начинаю я, но Егор перебивает меня.

— Замолчи, Луна, — рычит он, не открывая глаз. — Просто. Замолчи.

Фраза, в точности повторяющая мою, становится последней каплей.

Я ведь хотела извиниться! Решиться на это, между прочим, не так уж и легко!

Пережитые ярость, страх, отчаяние, облегчение после появления Егора и вина сливаются в один большой снежный ком, который уже скатился с верхушки горы. И остановить его невозможно.

Я резко оборачиваюсь. Собираюсь выкрикнуть что-то гадкое. Такое, что оттолкнёт Егора навсегда. Открываю рот, набираю полную грудь воздуха, чтобы вылить на него всё до последней капли.

Но Морозов вдруг открывает глаза, и все слова застревают в горле.

Во взгляде парня нет ни гнева, ни упрёка. Только бесконечная усталость и какой-то отчаянный, дикий голод.

— Я сказал тебе замолчать, Луна, — повторяет низким рокочущим басом, от которого у меня по всему телу пробегают мурашки.

И прежде чем я успеваю понять хоть что-то, Аид подаётся вперёд и грубо, почти жёстко прижимает свои губы к моим.

Я смотрю на него во все глаза. Он упрямо смотрит на меня в ответ. Несколько секунд мы боремся взглядами, пока Егор не раскрывает мои губы своим языком, настойчиво проникая внутрь.

Не поцелуй — атака. Демонстрация власти и силы — вот что это.

Я упираюсь ладонями в мужскую грудь. Пытаюсь оттолкнуть Аида от себя. Но он ловко перехватывает мои запястья здоровой рукой и прижимает их к кожаному подголовнику надо мной. Рана не даёт ему разойтись в полную силу — я вижу, как желваки на лице парня ходят ходуном, — но его хватка всё ещё достаточно сильна.

Вот только не она удерживает от желания вырваться. А то, что Морозов творит дальше.

Жадно облизав мои губы языком, он глухо стонет, и меня бросает в жар. Всё тело покрывается острыми мурашками. Соски становятся болезненно твёрдыми, царапаясь о грубую ткань спортивного лифа. Грозясь сдать меня с потрохами.

Поцелуй становится напористым. Страстным. И всё моё сопротивление тает. Тёмный огонь, исходящий от Аида, безжалостно топит лёд в моей груди. Заставляет забыть обо всём, кроме него.

Кроме этого мужчины, завладевшего всеми моими мыслями. А теперь ещё и телом, предательски отзывающимся на каждое его прикосновение.

Пальцы Егора на моих запястьях разжимаются, и его ладонь скользит по чувствительной коже предплечий вниз. Не разрывая поцелуя, он провокационно ведёт пальцем между набухшей от возбуждения грудью. И, достигнув края одежды, ныряет рукой под джемпер.