Книга Бывшие. Вернем прошлое?, страница 69 – Ирина Суздалева

Вот только даже несмотря на это Дарья выглядит… жалко.

Молчу. Просто смотрю на Дарью и молчу. Смотрю на трясущиеся руки женщины, на капельку пота, выступившую у нее на виске, на этот ничтожный, фальшивый спектакль. Все “величие” Дарьи испарилось, оставив лишь дрожащую от страха женщину, которая слишком много сделала и слишком боится, что знания об этом всплывут наружу.

Альберт Викторович явно находится в растерянности. Он тяжело сглатывает, переводя взгляд с моей каменной маски на Дарью, пытающуюся изображать обиженную невинность.

— Девушки, девушки, — начинает он, разводя руками в умиротворяющем жесте, голос директора его звучит натянуто-сладко. — Давайте не будем накалять обстановку! Пожалуйста! Я не знаю, что между вами произошло в прошлом, честное слово, не в курсе, — Альберт Викторович старается выглядеть беспристрастным арбитром, но по его блестящему лбу видно — он в панике. Этот конфликт между ключевой сотрудницей и женой важнейшего клиента — худший кошмар директора. — Но на предстоящем мероприятии это никак не должно сказаться! Я уверен, вы обе профессионалы своего дела и сможете найти общий язык ради общего успеха! — взгляд Альберта Викторовича цепляется за меня, умоляющий, полный надежды, что я “спущу все на тормозах”. — Так, Елизавета Павловна? Мы же все взрослые люди, правда?

Слова директора больно режут по моей гордости. Альберт Викторович обращается только ко мне, как будто это я сейчас устроила скандал… как будто это я усомнилась в компетенции клиента на пустом месте… как будто это я только что лгала ему в глаза про “неадекватность”. Директор не сделал ни малейшей попытки призвать к порядку Дарью, которая первой бросила камень в мой огород. Он просто… перевел стрелки на меня. Ожидая, что я, как покорная сотрудница, проглочу оскорбление, улыбнусь и скажу: “Конечно, Альберт Викторович, все будет хорошо”.

Вот только на этот раз я переступать себя не собираюсь! Уж точно не так, как директор на это рассчитывает!

Предвкушающая ухмылка растягивается на моих губах. Из-за нее Альберт Викторович бледнеет и даже делает шаг вперед, когда я впериваю уничтожающий взгляд на любовницу или уже жену моего бывшего мужа.

— Конечно, Альберт Викторович, все будет хорошо, — произношу максимально сладко, — но только в том случае, если Дарья Олеговна… — намеренно делаю паузу, прежде чем сбросить бомбу, — … извинится передо мной. На колени вставать необязательно.

Лицо Дарьи, до этого слишком сильно бледное, багровеет на глазах. Кажется, вся кровь, отхлынувшая от ее кожи из-за страха, теперь единым яростным приливом ударила женщине в голову. Глаза любовницы мужа, еще секунду назад полные животного ужаса, вспыхивают чистой, неконтролируемой яростью.

“На колени?!” — этот немой крик читается в каждом напряженном мускуле на лица Дарье, в оскале, который искажает ее обычно безупречные черты лица. Любовница моего бывшего мужа больше не напоминает испуганную девочку, она превращается в фурию, разбуженную смертельным оскорблением.

— Ты... ты что… что сказала?! — из Дарьи вырывается хриплый, перекошенный вопль. Она сжимает руки в кулаки, ее ногти впиваются в ладони. Все тело женщины напрягается, словно пружина, готовая в любой момент сорваться. — Как ты посмела… требовать подобного?! У меня?! Я должна… встать на колени… перед тобой?! — голос любовницы мужа срывается на визг, теряя последние остатки фальшивой легкости и превращаясь в чистый, нечеловеческий вопль обиды и бешенства.