Книга Бывшие. Вернем прошлое?, страница 15 – Ирина Суздалева

“Хорошо, что я не общалась с этой девушкой, иначе все могло закончится плачевно, гораздо раньше”, — мелькает в голове.

Или, наоборот, плохо?

— Ты готова? Мы уже опаздываем в ресторан, — голос Марка выбивает все лишние мысли из моей головы. Сердце больно режет. В ресторан с Дашей. Вот куда он оказывается опаздывает.

— Всегда готова. Ты же знаешь, что я за тобой хоть на конец света пойду, — елейно произносит Даша и подхватывает Марка под руку.

Они, не оборачиваясь, выходят из приемной. Дверь закрывается. Вокруг воцаряется тишина. Настя, помощница этих двоих, прячет глаза за монитором. Я же стою посреди кабинета, где еще пять минут назад мой мир окончательно рухнул. Диван… этот проклятый диван, маячит пятном позора перед глазами. Кажется, на нем еще видна вмятина от тела. От ее тела.

Плевать.

Правда, плевать.

Разворачиваюсь на каблуках, слишком резко, поэтому голова кружится. Но это меня не останавливает. Выхожу в приемную, игнорирую Настю.

Шаг.

Еще шаг.

Коридор. Лифт. Холл.

Солнце бьет в глаза.

Машина. Ключи трясутся в руках, поэтому никак не могу попасть пальцем на кнопку на ключах. Не знаю, сколько так мучаюсь. И вот, наконец, слышу желанный щелчок.

Падаю на сиденье, хлопаю дверью. Тишина салона оглушает. Но не проходит много времени до того, как ее разрывает пространство пеликанье моего телефона.

Не знаю зачем смотрю на экран, всё равно сообщения, присланные подругой ничего не изменит: “Натаныч рвет и мечет”.

Кажется, сегодня развалится вся моя жизнь.

Плевать!

Правда, плевать!

Бросаю телефон на соседней кресло и завожу двигатель. Его урчание кажется чужим, громким. Выжимаю сцепление, включаю первую передачу.

Газую.

Ничего не чувствую… совсем.

Улицы мелькают за стеклом, цвета сливаются в серо-бурую массу.

Слезы текут по щекам, без рыданий, без каких-либо звуков. Горячие, соленые, назойливые. Стираю их тыльной стороной ладони, оставляя на коже следы туши. Не сейчас. Нельзя расклеиваться сейчас.

“Почему?” — стучит в висках. — “Почему он? Как он мог?”

Внезапно перед глазами всплывает яркая, теплая, невыносимо болезненная картина…

Утро после первой брачной ночи.

Солнечные зайчики пляшут на стене нашей съемной квартирки. Я лежу на кровати, разбитая и счастливая. А Марк… Марк на кухне. В моем старом халате, выглядящим смешно коротком на нем. Он возится у плиты, что-то шипит на сковородке. Не проходят и несколько секунд, как он появляется в двери нашей спальне, в его руках тарелка. Омлет. Кривой, местами подгоревший. На лице мужа улыбка до ушей и гордый блеск в глазах.

— Завтрак в постель для моей жены! — объявляет он торжественно, как будто подал шедевр мишленовского шефа. Он подходит ко мне. Его руки, большие, теплые, обнимают меня, когда он садится на край кровати. Запах кофе, его одеколона и… просто него бьет в нос. Запах дома. Запах любви.

Миг, и меня пронзает еще одна вспышка воспоминаний: ночь перед моей сложной сессией.

Гора конспектов валяется на столе. Я засыпаю лицом в учебнике. Чувствую, как меня осторожно поднимают. Марк. Он укладывает меня в кровать, накрывает одеялом.

— Спи, — шепчет. — Я посижу рядом.

И сидит. Читает свои юридические фолианты под светом настольной лампы. Иногда поправляет одеяло. Его присутствие — тихая крепость. Я засыпаю, зная, что он рядом. Он всегда рядом.