Книга Бывшие. Вернем прошлое?, страница 113 – Ирина Суздалева

Альбина… вроде бы так она сказала ее зовут… движется с безмятежной грацией пантеры. Она не садится на предложенное место — она опускается в кресло, одним плавным движением убирая полы пальто. Садится на самый край, демонстрируя безупречную линию ног. Ее движения экономны и выверены. Альбина ставит сумку на колени, расстегивает сложную бляху — щелчок кажется оглушительно громким. Достает тонкий кожаный планшет, кладет его на край моего стола, но не раскрывает и не пододвигает.

Понимаю, это демонстрация. Знак того, что у Альбины есть что сказать, и она сама решит, когда и что именно. Потом она ставит сумку на стул себе за спину с непринужденностью человека, для которого дорогие вещи — просто привычный аксессуар, а не сокровище. Руки с безупречным маникюром незнакомка складывает на коленях, после чего ее взгляд, тяжелый, изучающий, безжалостный, наконец останавливается на мне.

— Я всегда хотела с вами познакомиться, — произносит Алина едва слышно, но в тишине моего кабинета каждое слово звучит с отчетливостью выстрела.

В голосе девушки нет ни злости, ни открытой вражды. Есть холодное, неумолимое любопытство коллекционера, рассматривающего редкий экспонат. Меня. Я — экспонат.

Мне требуется несколько долгих, мучительных секунд, чтобы заставить легкие снова работать. С силой выдыхаю, чувствуя, как плечи сами по себе опускаются. Сопротивляться больше нет сил. Откидываюсь на спинку кресла, пытаясь создать хоть какую-то иллюзию контроля над ситуацией, и скрещиваю руки на груди в… защитном жесте.

Черт. Этим я выдала себя. Выдала полностью. Но плевать. Пусть будет как будет.

Внутри все клокочет. Обломки утра, слова Эраста, появление “жены” моего бывшего мужа, ее вид, ее заявление — крутятся в голове. Противоречивые эмоции рвут меня на части: дикое любопытство, щемящая боль от нового витка предательства Марка, жгучее унижение от того, что я здесь, в своем скромном кабинете, а она — воплощение всего, чего он, видимо, хотел.

Зато моя поза и мнимая расслабленность дают призрачную опору. Набираю воздуха в легкие и задаю вполне закономерный вопрос:

— Вы хотели познакомиться со мной? Зачем?

Уголки идеальных губ Альбины приподнимаются в легкой, почти невесомой улыбке. Она не снисходительная. Она... оценивающая. И в глубине ее таких же пронзительных, как у Марка, глаза мелькает что-то неуловимое, что-то похожее на азарт… а еще что-то удивительно теплое.

А когда Альбина произносит следующие слова, они обрушиваются на меня с такой силой, что земля уходит из-под ног, даже несмотря на то, что я сижу:

— Мне всегда было интересно, как выглядит женщина, которую всю нашу совместную жизнь любил Марк.

Давлюсь воздухом. Вот чего я не ожидала услышать, так это чего-то подобного.

Слова Альбины повисают в воздухе тяжелым, густым облаком парализующего недоумения. Легкие судорожно сжимаются. Пытаюсь вдохнуть, но воздух не идет. Он застревает где-то в горле колючим, горячим комом.

Марк? Любил меня? Всю их совместную жизнь?

Это заявление отскакивает от стен моего сознания, как сумасшедший мячик. Взгляд самопроизвольно падает на правую руку девушки, изящно лежащую на колене. На безымянном пальце сверкает идеально ограненный бриллиант в тонкой, почти невесомой платиновой оправе. Он холодный, совершенный и абсолютно реальный.