Книга Ты не заслуживаешь любви, страница 61 – Татьяна Катаева

Я обнимаю её крепче, чем когда-либо. Потому что в этот момент понимаю одну страшную вещь.

Полина — не слабость. Она моя сила. Я не готов расставаться с ней даже на секунду. И если ради её улыбки мне придётся сжечь всё остальное — я сделаю это, не задумываясь.

Париж встречает нас шумом, светом и чужой жизнью. Большинство людей — приезжие, как и мы. Всем любопытно посмотреть на богатый мир Парижа. На блеск и роскошь. Вот только за этой сказкой прячется типичная гниль. Улицы заполнены мусором. В узких провулках воняет. Как и жизнь таких, как мы. Деньги, роскошь — всё доступно. Кроме главного — нормальной жизни.

Я веду Полину за руку — крепко, уверенно. Не потому что боюсь потерять, уже не потеряю, а потому что хочу, чтобы все видели: она моя. И плевать, что нас тут никто не знает. Дело во мне. Я хочу чувствовать это ощущение её рядом. Эту уверенность, что она только моя.

Мы много ходим. Слишком много для человека, который привык решать всё из машины или кабинета. Лично для меня это дикость. Но так хочет Полина, и я подчиняюсь ей. Потому что это такая мелочь на самом деле.

Ромашка будто попала в другой мир. Словно она сейчас та самая Алиса из Страны чудес. Она смотрит на каждый дом, на каждый мост так, будто фотографирует глазами, чтобы потом не забыть. И мне нравится быть рядом в этот момент. Молчать. Наблюдать. Запоминать её профиль на фоне старых фасадов.

А ещё ромашка просит много фото.

Я не люблю камеры. Они врут. Они фиксируют момент, но не передают суть. Не оставляют эмоций. Только наигранные, натянутые улыбки ради красивого кадра. Но если ей хочется — я встаю рядом. Смотрю не в объектив, а на неё. Пусть потом на снимках будет видно, куда направлен мой взгляд.

Эйфелева башня остаётся на вечер. Я специально тяну время. Хочу, чтобы она увидела её не просто как достопримечательность, а как кульминацию. Как точку, после которой всё меняется.

Когда мы поднимаемся наверх, город уже горит огнями. Париж шумит внизу, но здесь — тишина. Та самая, правильная. Я заплатил за неё. За отсутствие людей. За то, чтобы никто не мешал. Никто не стал свидетелем нашего уединения. Я хочу остаться с ней один на один.

Полина стоит у стекла, прижимает ладони к холодной поверхности и улыбается так, что у меня внутри что-то сжимается. Не больно. Опасно.

Я понимаю, что сейчас — тот самый момент. Не потому что красиво. А потому что дальше тянуть нет сил.

Я достаю коробочку не сразу. Сначала просто смотрю на неё. Запоминаю. Если всё пойдёт не так — это будет последняя спокойная секунда.

Колено сгибается тяжело. Не физически — внутри.

Я никогда не вставал на колени. Ни перед кем. Меня учили, что это слабость. Что это проигрыш. Что тот, кто склоняет голову, уже мёртв.

Но сейчас…

Сейчас это не подчинение.

Это выбор.

Я поднимаю на неё взгляд снизу вверх и впервые не чувствую себя выше.

— Полина, — говорю ровно, хотя внутри всё натянуто, как провод под напряжением. Она поворачивается резко и прикрывает рот рукой, чтобы спрятать свой шок. — Я не умею красиво говорить. И обещать вечную сказку не могу.

Она замирает. Я вижу, как дрожат её пальцы, когда она всё-таки убирает руку от лица и подходит ближе.

— Я могу дать тебе только правду. Со мной будет сложно. Опасно. Иногда страшно. Я не святой и никогда им не стану.