Книга Ты не заслуживаешь любви, страница 5 – Татьяна Катаева

Даниил Ахматов...

За два месяца, что я работаю в их доме, он ни разу на меня не посмотрел. Иногда мне казалось, что я прозрачная, что, проходя мимо меня, он даже на секунду не взглянул в мою сторону. Горничные для него — люди второго, а то и третьего сорта. Сам же Даниил... Ну что кривить душой и лгать самой себе. Он очень красивый. Высокий, наверное почти два метра. Тело его покрыто множеством татуировок. Тёмные волосы, которые иногда падают ему на глаза, а он нервно их убирает, при этом смешно щурится. Он учится в нашем универе, на четвёртом курсе. Ну, как учится... Приедет на своей дорогой тачке, постоит с парнями и девушками на стоянке — и уезжает. Зачастую с какой-нибудь красоткой в обнимку.

И взгляд у него такой... У меня мурашки по коже выступают, когда его вижу.

Откуда я столько знаю о нём?

Мне было интересно, на кого я работаю, если честно. Вот только когда я узнала, кто такой Валерий Ахматов, сразу же хотела уволиться. Работать в доме мафиози — не очень-то умно с моей стороны. Но жена Валерия Ахматова, Владлена Геннадиевна, оказалась довольно-таки милой и приятной. Да и зарплату, которую она мне предложила, я нигде больше не заработаю, даже если буду работать весь день, а не полдня, как у них.

И вот сейчас Даниил Ахматов тащит меня через лес к своему дому. Грубо, без каких-либо поблажек и благородства. А я... А я не знаю, что мне делать. Как сбежать от него и не лишиться при этом работы?

— Что ж, коль зверушку нашёл я, значит, и мне с ней играть. Ну что, серая? Сыграем с тобою в любовь?

Что он имеет в виду, говоря «сыграем в любовь»? Со мной нельзя играть. Я человек. Я личность, а не какая-то там серая мышь, которой он меня называет. Но что делать?! Как его остановить?

— Даня... — пытаюсь я достучаться до него, но он словно не слышит меня. Тяжёлым шагом передвигается по сырой земле и меня тащит. Я с трудом ноги успеваю переставлять. Кроссовки мои вряд ли переживут это испытание. А на новые у меня нет денег. Я и так всё до копейки отправила маме. Им нужнее, чем мне. У Сашки кистозная болезнь лёгких, и мама вынуждена всё время быть рядом. Саша часто болеет. Лёгкие полностью не функционируют. Ему нужна дорогостоящая операция.

По нашим меркам и зарплате мамы-уборщицы это необъятная сумма. От двадцати тысяч евро — и то делают за границей. Плюс реабилитация, проживание там, перелёт. Нам такие деньги только снились. Но я не теряю надежду. Я буду много учиться, много работать, чтобы заработать брату на операцию. Ему шесть, а он жизни толком не видел. В садик нельзя — там дети постоянно болеют, Саша может заразиться. Во дворе бегать нельзя — одышка замучает. Кислородные маски для профилактики хоть и делают, но толку от них мало. С этой болезнью жить можно, но не полноценно.

— Даниил Валерьевич, да услышьте меня! — кричу я. И, наверное, всё-таки он услышал, потому что резко останавливается и, схватив меня за горло, смотрит в глаза. Вот же... Не такого эффекта я ожидала, когда хотела до него достучаться.

— Ты кто, блядь, такая? Ладно, имя моё услышала. Откуда отчество знаешь? На кого работаешь?

Его рука вжимается в мою шею сильнее. Я лихорадочно хлопаю глазами и пытаюсь втянуть носом воздух. Но безрезультатно. Его цепкий захват лишает любой возможности дышать.