Книга Разводись красиво, страница 37 – Марго Ромашка

Он сел. Его лицо пошло красными пятнами. Я смотрела на него — на человека, с которым прожила двенадцать лет, — и не чувствовала ничего. Только усталость. И тихую, спокойную уверенность, что я всё делаю правильно.

Судья объявила перерыв. Я вышла в коридор, прислонилась к холодной стене и выдохнула. Из зала вышел Витя. Он не подошёл. Только посмотрел на меня — долгим, тяжёлым взглядом, в котором смешались злость, растерянность и что-то ещё. Может быть, запоздалое понимание того, что он проигрывает.

— Ты изменилась, — сказал он глухо.

— Да, — ответила я. — Изменилась. Давно пора было.

И он ушёл. А я осталась стоять в коридоре, чувствуя, как внутри медленно расправляется что-то, что было сжато в комок долгие годы. Я не знала, каким будет решение суда.

Суд перенесли.

Я узнала об этом утром, когда сидела на маминой кухне и допивала вторую чашку кофе. Позвонил адвокат — тот самый, которого я наняла две недели назад, молодая женщина с усталыми глазами и стальным характером. Она говорила что-то про загруженность судьи, про технические причины, про новую дату через месяц, но я почти не слушала. Внутри что-то оборвалось и повисло в пустоте.

Месяц. Ещё месяц неопределённости. Ещё месяц, пока Витя будет звонить, писать, угрожать. Ещё месяц, пока дети будут спрашивать, когда всё закончится. Я положила трубку и долго сидела, глядя в одну точку. Потом взяла себя в руки, накрасила ресницы и поехала на работу. Потому что у меня не было выбора. У матерей вообще редко бывает выбор.

В офисе пахло кофе и бумагой, как обычно. Алина махала мне из своего угла, Петрович что-то обсуждал с юристом, и всё было до отвращения нормально. Я повесила сумку на спинку стула, включила компьютер и попыталась сделать вид, что я в порядке.

— Оль, — Петрович появился у моего стола, как всегда неожиданно, — зайди на минуту.

Я зашла. Он закрыл дверь, и это движение — знакомое, привычное — почему-то сразу напрягло. Петрович сел, сложил руки перед собой и посмотрел на меня поверх очков.

— Ты как? — спросил он.

— Нормально, — ответила я. — Суд перенесли, но это техническое. Адвокат говорит, ничего страшного.

— Хорошо. — Он помолчал. — Оль, у меня к тебе разговор. Не очень простой.

Я напряглась. В памяти всплыло то утро, когда я пропустила сообщение Маргариты Аркадьевны и получила выговор. Неужели опять?

— Клиентка, с которой ты работала, — продолжил Петрович, — Маргарита Аркадьевна. Она хочет, чтобы ты вела её дальше. У неё там целая цепочка сделок, несколько объектов. И она попросила именно тебя.

Я моргнула.

— Меня?

— Тебя, — подтвердил Петрович, и в его голосе было странное сочетание гордости и недоумения. — Сказала, что ты произвела на неё впечатление. Что ты грамотный специалист и она хочет работать только с тобой. Я, честно говоря, удивлён. Она обычно требует самых опытных, а тут… В общем, поздравляю. Это большая ответственность. И большие комиссионные.

Я сидела, не зная, что сказать. Маргарита Аркадьевна. Мать Романа. Женщина, которая, как я точно знала, меня не одобряла. Женщина, которая прищурилась и спросила у пустоты: «И кто же она?» после того, как Роман признался ей, что у него кто-то есть. И теперь она просила меня — именно меня — вести её сделки.

Совпадение? Нет. Маргарита Аркадьевна ничего не делала случайно. Это был ход. Какой именно — я пока не понимала. Может, она хотела держать меня поближе, чтобы изучить. Может, хотела показать мне разницу между нашими мирами. А может, просто проверяла на прочность.