Книга Разводись красиво, страница 3 – Марго Ромашка

— Ну что ж, — произнёс он, поправляя манжет, на котором расплылось очередное пятно. — Тогда предлагаю сделку. Вы проводите меня до офиса так, чтобы я успел к трём, а я забываю про химчистку и скорую.

Я спрятала телефон в карман. Обед явно закончился, не успев начаться.

— Договорились, — ответила я. — Идите за мной. Только быстро, через дворы — так короче.

В офис мы вошли ровно без трёх минут три. Я толкнула стеклянную дверь плечом и сразу поймала на себе взгляд Алины — та, открыв рот, переводила глаза с меня на моего спутника и обратно. Ещё бы: час назад я выбежала бледная, с дрожащими руками, а вернулась в сопровождении высокого брюнета, от которого пахло дорогим парфюмом и моим капучино.

— Это к нам, — бросила я на ходу. — Клиент на сделку по Ленинградскому проспекту.

И тут началось то, что в нашем агентстве потом пересказывали неделю. Мужчина назвал свою фамилию. Заместитель директора вылетел из кабинета с такой скоростью, словно там пожар. Администратор поправила блузку. Даже кофемашина, кажется, загудела тише. Роман. Тот самый Роман. Легенда всех риелторов. Человек, который покупает недвижимость, как я — молоко в супермаркете. Быстро, не глядя на ценник, и всегда в премиум-сегменте.

Я знала о нём по слухам, пересказанным в курилке. Говорили, он владелец компании по производству техники, состояние — с восемью нулями, характер — нордический, личную жизнь не обсуждает. Вживую я его не видела никогда. До сегодняшнего дня. До того, как вылила на него кофе, приняв за обычного прохожего.

Он сел за стол переговоров, даже не попросив воды или салфетку. Пятно на рубашке подсыхало, но не делало его менее внушительным. Наоборот — придавало какую-то опасную небрежность, словно он настолько выше всех этих условностей, что может позволить себе выглядеть как угодно. Документы легли перед ним веером. Он пробежал глазами строчки, задал два коротких вопроса юристу и взял ручку. Подпись. Ещё одна. И всё.

Сумма в договоре была больше, чем годовая зарплата всего нашего офиса. А он подписал это так легко, как я расписываюсь в школьном дневнике младшего.

Когда он уходил, то на секунду задержался около моего стола. Я подняла голову.

— Кофе был неплох, — сказал он негромко. — Хотя я предпочитаю пить его, а не носить на себе.

Он ушёл. А я ещё долго смотрела на дверь, чувствуя странный отзвук внутри — что-то среднее между любопытством и досадой.

* * *

Вечер навалился, как мокрая подушка. Душная, тяжёлая, не дающая дышать. Я сидела на кухне перед открытой тетрадью Мити. Младший корпел над математикой, грыз карандаш и периодически вздыхал так, словно решал не примеры, а мировые проблемы. Старший был у бабушки. За окнами темнело, на плите остывал вчерашний ужин — сегодня готовить было лень. В голове крутился день: фотография мужа, кофе, чёрный автомобиль, подпись на миллионном контракте.

Щёлкнул замок входной двери. Я услышала тяжёлые неровные шаги. Пьяные. В коридоре что-то грохнуло — кажется, он задел вешалку. Митя поднял на меня испуганные глаза. Я погладила его по вихрастой макушке, встала и вышла в прихожую.

Витя стоял, привалившись к стене. Галстук съехал набок, от него разило коньяком и чем-то сладким, приторным. А на левой скуле — яркий, чёткий след от помады. Вишнёвый. Словно печать. Словно подпись под той фотографией, которая до сих пор жгла мне память.