Книга Разводись красиво, страница 13 – Марго Ромашка

Когда я спустилась на кухню, там уже хозяйничала женщина лет шестидесяти в накрахмаленном фартуке. Домработница. Представилась Валентиной Петровной. У неё были руки, привыкшие к работе, и лицо, выражавшее спокойную доброжелательность без подобострастия.

— Хозяин велел накормить вас как следует, — сказала она, пододвигая ко мне тарелку с омлетом. — Сказал, гостья важная. Вы ешьте, не стесняйтесь. Кофе? Чай?

— Кофе, — попросила я, чувствуя укол иронии. С кофе у меня теперь особые отношения.

Валентина Петровна налила мне кофе в тонкую фарфоровую чашку, поставила рядом корзинку со свежей выпечкой. Я смотрела на всё это великолепие и думала о том, что Мите и Макару такой завтрак бы понравился. Особенно булочки. Особенно с шоколадом. От мысли о детях внутри всё сжалось. Где они сейчас? У мамы. Мама, наверное, уже третий раз перезванивает, а я отключила звук на телефоне после вчерашнего шквала сообщений от Вити.

— Хозяин просил передать, что вы можете оставаться сколько нужно, — продолжила Валентина Петровна, подливая мне кофе. — Гостевая спальня в вашем распоряжении. Он вернётся вечером, если будут вопросы.

— Спасибо, — я грела руки о чашку. — Но мне уже пора.

Я не могла здесь оставаться. Не потому что было плохо или неудобно. Наоборот — слишком хорошо. Слишком спокойно. Слишком похоже на жизнь, которой у меня никогда не было и, вероятно, не будет. А мне нужно было возвращаться в свою реальность. В ту, где двое детей, просроченная ипотека, развод и перспектива делить нажитое с человеком, который вчера стоял босой на асфальте и называл меня продажной.

Я допила кофе. Потом ещё посидела, глядя в панорамное окно, за которым ветер трепал белые цветы. И вдруг поняла, что решение, которое зрело где-то внутри последние дни, наконец оформилось в слова. Я проговорила их вслух — тихо, пробуя на вкус:

— Наверное, до процедуры развода мне лучше с детьми пожить у мамы.

Валентина Петровна обернулась от плиты. Ничего не сказала. Только понимающе кивнула и положила в корзинку ещё одну булочку.

Я взяла телефон, включила звук и набрала мамин номер. Гудки шли долго. Наконец она ответила — голос был встревоженным, но бодрым, как всегда.

— Мам, — сказала я, и голос дрогнул. — Можно я у тебя немного поживу?

Мама выдохнула в трубку. И ответила то, что я надеялась услышать и боялась услышать одновременно:

— Конечно. Приезжай.

Мама жила на другом конце города, в старой пятиэтажке, где пахло пирожками ещё с лестничной клетки. Я вышла из такси, прижимая к себе сумочку с мятым вчерашним платьем, и поднялась на третий этаж. Дверь открылась раньше, чем я успела нажать на звонок.

— Оленька, — мама всплеснула руками, оглядывая меня с ног до головы. В её глазах читалось всё сразу: тревога, любовь, желание немедленно накормить и допросить. — Проходи, проходи. Я чай поставила.

В прихожей было тесно от старой мебели и маминой заботы. Я скинула туфли, с наслаждением ощутив босыми ногами прохладный пол. Голова гудела после бессонной ночи в чужой идеальной спальне. Хотелось просто сесть, выпить чаю и ни о чём не думать.

— Где мальчики? — спросила я, заглядывая в комнату.

— Митюша в школе, — мама загремела чашками на кухне. — Я его собрала, проводила, всё как положено. Рюкзак, сменка, бутерброд с сыром. А Макар дома. Опять кашляет, температуры нет, но в школу я его не пустила.