Книга 100 лет без любви, страница 82 – Надежда Волгина

Я то выныривала, то снова проваливалась в вязкий омут. Слышала голоса, но не понимала, о чем говорят. Кто-то бил меня по щекам, прикладывал что-то к губам. Тогда я чувствовала, как внутрь меня течет горькая жидкость. Глотала ее, чтобы не захлебнуться.

В один из моментов просветления поняла, что нахожусь в своей комнате, а рядом свекровь и повитуха. Что со мной? Почему так плохо и болит живот?

А потом все стихло. То ли я опять провалилась в небытие, то ли меня решили оставить в покое.

Очнулась я от неистового птичьего щебета. Мальцы разошлись не по-зимнему, словно и не держались морозы, и не стучалась стужа в окна.

— Вернулась? — услышала я старческий голос.

Оказывается, в комнате я была не одна. Рядом с кроватью, в кресле-качалке, устроилась бабка Марфа — повитуха.

— Куда? — удивилась я.

— Не куда, а откуда, — прошамкала старуха беззубым ртом. — С того света, милочка. Думала, не откачаю тебя. Свекруха вон, твоя, в церковь помчалась, молиться.

— Пить, — попросила я. Язык не слушался. Губы потрескались и во рту все пересохло.

— На-ка, отварчика хлебни. Кровь еще не до конца остановилась.

Повитуха приподняла мне голову и заставила выпить все ту же горечь, что и раньше.

— Что это? — скривилась я.

Напиток был отвратительный. Хотелось колодезной воды, а не этой гадости.

— Знаю, что противно, но нужно. Иначе вся жизнь твоя вытечет по капле крови.

Старуха настояла, чтобы я выпила отвар до дна. Пришлось смириться, да и жажда победила.

— Что со мной?

— Выкидыш.

Вот оно, значит, что? Выкинула я нежеланный плод, и к средству не пришлось прибегать.

— Крови ты много потеряла, пока обнаружили тебя, да за мной послали. Муженек твой горазд дрыхнуть. Если бы не любопытство свекрухи, не говорила бы я сейчас с тобой. Она тебя нашла на полу, в крови.

Не надо было меня спасать. Для всех было бы лучше, умри я сегодня от потери крови. Избавила бы я от себе грешной эту землю.

— Что с лицом, голубушка? Какие мысли тебя терзают?

Я наткнулась на серьезный взгляд подслеповатых старческих глаз.

— Вижу, что недоброе надумала, — нахмурилась старуха.

— Могу ли я снова понести?

На данный момент этот вопрос интересовал меня сильнее остальных. И не меня одну. Внутри себя я по-прежнему ощущала постороннее присутствие. И думала она об одном со мной.

— Нет, горемычная. Пустая ты, — пригорюнилась повитуха. — Пришлось мне тебя почистить. Знатно выскоблила. Есть дитятко, и то хорошо.

— Спасибо тебе, Господи! Хоть и не достойна я милости твоей.

Мысленно не получилось, произнесла благодарственные слова вслух.

— Вот оно что? Нежеланный был плод? Ну что ж, знать господь рассудил правильно — избавил тебя от него. Правда, колебался, оставлять ли тебе жизнь.

Я промолчала — смотрела, как воробышки беснуются за окном. Чувствовала облегчение той, другой, и первый раз наши мысли были созвучны.

— Сколько мне нельзя ничего будет? Ну, того самого…

— Ах, ты про это? — не сразу поняла повитуха. — Да, с недельку поберегись, а потом милуйтесь на здоровье. Заживет уж все.

— Так мало?!

Слезы подступили к глазам, хоть я думала, что и не осталось уж их совсем.

— Ах, вот оно что? — всплеснула руками старуха. — Не мил тебе муженек? А о чем думала, выходя за него?

Что я могла ответить? Моча глотала горькие слезы.