Книга 100 лет без любви, страница 30 – Надежда Волгина

— Спасибо, я сыт.

Прозвучало, как «спасибо, я сыт тобой по горло».

Или у меня паранойя в зачаточном состоянии, или он ходит ко мне через силу. Эта мысль всегда появлялась, когда видела его. Или он со всеми такой? Тогда он пренеприятнейший тип, отвратительный даже.

— Слушай, зачем ты это делаешь? — не выдержала, спросила в лоб.

— Что именно? — оторвался Захар от разглядывания фотографий, которые бабуля расставила в серванте.

— Ходишь ко мне? Тебе же это неприятно.

— С чего взяла?

— Вижу. — Я пожала плечами и демонстративно уткнулась в книгу. Хочет корчить из себя дурачка, флаг ему…

— Скажем так, я чувствую себя виноватым.

— В чем?

Мог бы и соврать, что нравлюсь ему. Хотя, нет, лучше не надо.

— Ну, я тебя чуть не сбил. Раз. А потом, ты упала и сломала ногу.

— Ты-то тут при чем? Не ты же меня толкнул.

— Но я не подоспел вовремя, — усмехнулся Захар.

— Глупость какая-то. Как у Чехова, честное слово.

— В смысле?

Ну конечно, куда тебе. Я посмотрела на Захара, он действительно не понимал, о чем я. Мне же ситуация напомнила рассказ Чехова «Смерть чиновника», а Захар того экзекутора, что чихнул в театре на генерала. Это значит, что себя я сравнила с генералом? Скромна, ничего не скажешь.

— Ничего, забудь, — едва не смеясь, отмахнулась я. — Все нормально.

И чего я к нему привязалась? На маньяка не похож. Может, правда чувствует вину за собой.

Чтобы загладить свою вину, я пригласила Захара попить чаю с тортом. И даже сама поухаживала за ним. Мы долго и чинно прихлебывали чай и почти не разговаривали. Я намеренно этого не делала — ждала, когда первым заговорит Захар. А ему, по всей видимости, и так было комфортно. Сидел себе, разглядывал непогоду за окном.

— Дома не надоело сидеть? — нарушил он, наконец, тишину.

— А у меня есть выбор?

Если бы не этот дурацкий гипс, я бы сейчас работала. А по вечерам гуляла бы, любовалась бы новогодними витринами. А так, никакого предпраздничного настроения. Еще и бабуля уехала. Тоска зеленая.

— Хочешь, покатаемся? — предложил он, собирая и складывая в раковину грязную посуду.

— А тебе работать не нужно?

— Я могу это себе позволить.

Он быстро сполоснул чашки с тарелками и сложил их в сушилку.

— Так, что ты надумала? — повернулся ко мне, вытирая руки о полотенце.

— Ну, поехали…

На улице смеркалось. А ведь пяти еще нет. Но сегодня и днем-то было пасмурно. Зима, декабрь… Я вдохнула морозного воздуха, губы сами растянулись в улыбку. Как же хорошо! Как же я люблю зиму в декабре!

Снег попадал на лицо, но не жалил. Мороза-то было от силы градусов пять. Всю зиму бы так.

Захар галантно распахнул дверцу машины, сделав приглашающий жест. А вот сесть элегантно у меня не получилось. Прикинув так и эдак, я повернулась к машине задом и плюхнулась на сидение, а потом уже подтянула ноги и примостила костыли, краем глаза уловив ухмылку Захара. Ну, да, не добавляю я романтики своим видом, но и ты не рыцарь, чего уж там.

Мы медленно ехали по темнеющим улицам. Тихонько играла музыка. Я смотрела в окно на спешащих куда-то людей. У каждого из них какие-то дела. Кому-то надо в садик за ребенком, кто-то пытается успеть выполнить последнее поручение в конце рабочего дня… Если бы я сейчас сидела в своем офисе, то, скорее всего, даже не догадывалась, что время приближается к пяти. Работаешь, как заведенная, глядь на часы, а уже и домой пора. Хорошо, если получится выключить компьютер ровно в пять. Но чаще всего кто-нибудь из агентов запаздывает и лихорадочно скидывает заявки до последнего. А ты их проводи… Не то, чтобы это меня сильно напрягало, так все-таки лучше, чем страдать от безделья, но всему есть своя мера. Постепенно накатывает такая усталость, что руки опускаются. Так что, в возможности поболеть перед самым Новым годом есть своя прелесть.