Книга 100 лет без любви, страница 22 – Надежда Волгина

— Да, нормально все, бабуль. Нога не болит, и полы у нас теплые.

На столе уже высилась небольшая горка блинчиков, и бабуля, по всей видимости, дожаривала остатки. Блины я любила всегда. Даже если голодной не была, от одного запаха аппетит разыгрывался. Поэтому, сразу принялась за дело. Мужественно собралась налить себе кофе, но бабуля не разрешила.

— Сиди уже, хромоножка. Ишь, расскакалась…

Она сама налила мне большую чашку кофе и придвинула ближе тарелку с блинами.

— Кушай досыта, а потом Наташку позовем, чтоб укол сделала.

— Не, сегодня не надо. Думаю, выдержу. Эти уколы такие болючие, сил нет. Уж лучше я без них как-нибудь.

— Ну, смотри…

Когда с блинами было покончено, бабуля присела рядом и устало облокотилась на стол.

— Я сегодня с трех часов без сна. Тревога какая-то. Ты хорошо спала?

Вопрос, конечно, интересный. Мне вот казалось, что я глаз не сомкнула, хоть и усталости не чувствовала. Словно я всю ночь кино смотрела сквозь дрему. А в кино разыгрывалась человеческая драма. И вроде бы я со стороны наблюдала, но в то же время была главной действующей героиней. Как такое возможно, уму непостижимо.

— Что, опять Верка снилась? — буднично спросила бабуля.

Я чуть со стула не упала. Я-то решила не говорить с ней больше о своих снах, чтобы не расстраивать, а она, похоже, и не собирается переживать.

— Да не смотри ты так на меня. Не ты первая, кому она снится.

— Как это? — не донесла я блин до рта. — Ты тоже ее видела? То же самое?..

— Ну что там конкретно тебе снится, не знаю, но только Верку и я, и мать моя, и бабка, и твоя мамка… а вот теперь и ты… Она ко всем нам приходит.

— Как так, бабуль? Может, хоть объяснишь? И почему ты вчера мне ничего не сказала? — возмутилась я.

— А вдруг все закончилось бы? Чего зря пугать-то?

Ничего себе заявочки! Я не знала, пугаться мне или возмущаться. Получается, Вера снилась всем женщинам в нашем роду. Но разве такое вероятно? Мистика какая-то получается. И почему я раньше об этом ничего не слышала? Как бабуля, строгая и набожная, могла допустить подобную беспечность?

— Ну, а что ты хочешь?.. — заговорила она, когда я озвучила вопрос. — Как про такое можно рассказать ребенку? Да и зачем… И потом, я сама не понимаю, что это такое. Да и давно это было в последний раз. Маме твоей Вера приснилась пару раз и все. Да и тебе, скорее всего, больше не явится…

Почему-то, я так не считала. Уж больно слабо это смахивало на сон. Слишком реальной была картинка. Да и картинка ли? Во сне Верой была именно я. Все чувствовала, даже боль. А душевные переживания порой становились сильнее физической боли. Какой же это сон? И потом, слишком уж поступательными становились видения, словно Вера насильно рассказывает мне свою историю. Вроде как чего-то ждет от меня и в то же время не дает вмешиваться в ход событий. Не раз, именно во сне, я ловила себя на мысли, что не поступила бы, как она, что сказала бы или сделала по-другому. Так нет же, меня словно держали на расстоянии, заставляли смотреть, но не разрешали приближаться.

— Бабуль, а что видела ты?

— Ой, да я уж и не помню точно… Так, нелепица какая-то. Как Верка с матерью ссорилась… Еще что-то в том же роде. Знаешь, — улыбнулась она, — я, ведь, ни Верку, ни мать ее никогда не встречала. Так интересно было на них посмотреть.